Книга Восхождение Морна. Том 2, страница 39 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Четверо, — сказала она, загибая пальцы. — Я, ты, твой капитан, твой брат. Негусто, но справимся.

— Пятеро. Сизый идёт с нами.

Мира перестала чистить когти. Подняла голову и посмотрела на меня так, будто я только что предложил взять на штурм укреплённой позиции дохлую кошку. Для разнообразия.

— Нет.

— Да.

— Ты его видел? — она кивнула в угол, где Сизый сидел, вжавшись между ящиками. — Он сейчас не боец. Он обуза. Будет путаться под ногами, отвлекать, а в худшем случае — подставит кого-нибудь из нас.

Я посмотрел на голубя. Перья прижаты к телу, крылья обхватывают плечи, взгляд в пол.

— Я разберусь, — сказал я.

Мира фыркнула. Звук получился наполовину человеческий, наполовину кошачий, и в нём было столько скепсиса, что хватило бы на десятерых.

— Как? Погладишь по головке и скажешь, что всё будет хорошо?

Я не ответил. Просто пошёл к углу, где сидел Сизый.

Он не поднял головы, когда я остановился рядом. Даже не шевельнулся. Просто сидел и смотрел в одну точку на грязном полу, будто там было что-то невероятно интересное. Спойлер: там не было ничего интересного. Пятно от чего-то, о чём лучше не думать, и пара дохлых жуков.

Я присел на корточки.

— Сизый.

Ничего.

— Посмотри на меня.

Он поднял голову. Медленно, будто это требовало огромных усилий. Глаза не пустые — злые. Но злость эта была направлена внутрь, не наружу. Он грыз себя, пережёвывал раз за разом всё, что случилось три года назад, и с каждым разом становилось только хуже.

Знакомая картина. Видел такое не раз.

— Там, на мельнице, сидят люди, которые это сделали, — сказал я. — Которые ловили вас, держали в клетках, продавали. Которые надели ошейник на Ласку и сломали её.

При звуке этого имени что-то дрогнуло в его лице.

— И я хочу знать: ты будешь сидеть здесь, в этом вонючем подвале, пока мы разбираемся с ними за тебя? Или пойдёшь и сам посмотришь им в глаза?

Сизый молчал. Но я видел, как меняется его взгляд. Как злость, направленная внутрь, начинает искать выход наружу.

— Три года ты жил с этим, — продолжил я. — Три года думал о том, что мог бы сделать иначе. и вот твой шанс сделать хоть что-то. Не думать, не вспоминать, не жалеть, а именно сделать.

Я встал и протянул ему руку.

— Там документы, записи, может — след Ласки. И там люди, которым давно пора ответить за всё. Ты со мной или нет?

Несколько секунд он смотрел на мою ладонь. Потом поднял взгляд, и в глазах было то, что я хотел увидеть. Не надежда — ярость. Холодная, сосредоточенная ярость существа, которому наконец показали, куда её направить.

Сизый взял мою руку и поднялся. Молча. Но плечи уже не висели, и когти чуть выдвинулись из подушечек пальцев.

Я обернулся к остальным.

— Вот теперь нас пятеро. Выдвигаемся.

* * *

До северных ворот мы добрались без приключений, если не считать того, что Феликс дважды вляпался в какую-то дрянь и один раз чуть не свернул себе шею на выбоине. Для человека, который с детства учился фехтованию, он удивительно паршиво ориентировался в темноте. Видимо, в столичных залах для тренировок всегда горят светильники.

Мельница обнаружилась там, где и говорил Засыпкин — за северными воротами, в полумиле от городской стены. Старая, почерневшая от времени громадина без крыльев. Их сняли давно, но силуэт всё равно узнавался: приземистая башня в три этажа, хозяйственные пристройки по бокам и высокий забор.