Книга Восхождение Морна. Том 2, страница 20 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Ты меня утомляешь. Считаю до трёх. Раз…

Девчонка всхлипнула и потянула за завязки на вороте. Пальцы дрожали так сильно, что она никак не могла справиться с узлом.

— Два…

Она дёрнула сильнее, завязка поддалась, и ворот распахнулся. Ткань соскользнула с плеч, и девчонка замерла, вцепившись в платье на уровне груди. Последний рубеж. Последняя попытка сохранить хоть что-то.

— Господин, прошу вас… — голос сорвался на шёпот. — У меня жених в деревне… мы обручены… пожалуйста…

Феликс устало вздохнул.

— Мне нет дела до твоего жениха. Три.

Он не повысил голос. Не пригрозил. Просто произнёс это слово, и девчонка поняла, что время вышло.

Её пальцы разжались.

Платье упало к ногам серой лужицей ткани, и она осталась стоять перед ним в одной нижней рубашке. Тонкой, почти прозрачной, которая ничего не скрывала. Тёмные соски проступали сквозь ткань, и я видел, как она дрожит всем телом, обхватив себя руками в жалкой попытке прикрыться.

— И это тоже, — Феликс качнул бокалом в её сторону.

Всхлип. Ещё один. Она стянула рубашку через голову, и теперь стояла перед ним совсем голая. Маленькая, худенькая, с острыми ключицами и рёбрами, проступающими под кожей. Грудь небольшая, упругая, соски сжались от холода и страха.

Слёзы текли по её щекам, капали на грудь, на живот, на бёдра.

Феликс разглядывал её поверх бокала. Без похоти, без желания. Так смотрят на товар на рынке.

— Повернись.

Она повернулась. Медленно, деревянно, как кукла на шарнирах. Спина узкая, лопатки торчат, а ниже — круглая упругая попка, которая смотрелась почти неуместно на этом худеньком теле. Она стояла, опустив голову, и её плечи тряслись от беззвучных рыданий.

— Теперь иди сюда.

Девчонка обернулась, и в её глазах было то выражение, которое я видел у людей, когда они понимали, что выхода нет. Что никто не придёт на помощь, что чуда не случится, что сейчас произойдёт то, чего они боялись больше всего на свете.

Она сделала шаг к креслу. Потом ещё один. Ноги её не слушались, она шла как на казнь, и Феликс смотрел на неё с ленивым предвкушением сытого кота.

Хватит.

Я толкнул дверь и вошёл.

Феликс обернулся так резко, что вино плеснуло через край бокала и закапало на бархат камзола. Тёмные пятна расползлись по ткани, но он этого даже не заметил. Слишком занят был тем, что пялился на меня. Глаза круглые, рот приоткрыт, на лице смесь изумления и недоверия.

Секунда. Две. Я видел, как работает его мозг, как за этими ледяными глазами щёлкают шестерёнки, перебирая варианты. Как я сюда попал? Где охрана? Что мне нужно?

Потом он довольно быстро взял себя в руки. Лицо разгладилось, плечи расслабились, и на губах появилась та самая улыбка, которую я уже видел в кабинете Засыпкина.

— Артём. Какой приятный сюрприз.

Голос ровный, ленивый, будто я не вломился в его дом посреди ночи.

— Не ожидал увидеть тебя так скоро. И так… — он окинул меня взглядом с головы до ног, — неформально.

Я не ответил. Вместо этого посмотрел на служанку.

Девчонка стояла, где стояла. Голая, дрожащая, с мокрым от слёз лицом. Одной рукой прикрывала грудь, другой — между ног, и это было так по-детски беспомощно, что у меня что-то сжалось внутри. Она таращилась на меня круглыми глазами, в которых ужас мешался с надеждой.

Симпатичная девчонка, если присмотреться. Даже сейчас, зарёванная и трясущаяся. Понятно, почему Феликс положил на неё глаз.