Книга Восхождение Морна. Том 1, страница 45 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Я вспомнил, как она резала мясо. Движения были резкими, нервными. Но это могло быть и злостью на Корсакова, а не последствием травмы.

— Может, она просто умеет держать себя в руках, — сказал я, хотя сам не очень верил в это объяснение.

— Может. — Марек пожал плечами. — А может, она не так напугана, как хочет казаться. Может, нападение было… не совсем неожиданным.

Я остановился у окна.

— Думаете, она знала заранее?

— Я думаю, что чего-то мы не видим. — Капитан поднялся. — Не знаю чего. Но двадцать лет при дворе научили меня одному: когда история слишком гладкая, в ней обычно не хватает самого важного куска.

Он направился к двери, потом остановился на пороге.

— Держите дверь на засове, наследник. И если что-то покажется странным — я в соседней комнате. Стены тонкие, услышу.

— Спасибо, капитан.

Он кивнул и вышел. Я запер дверь, как он и советовал, потом вернулся к окну и уставился в темноту двора.

Марек был прав. Что-то здесь не сходилось. Но что именно?

Я сел за стол и попытался разложить всё по полочкам. Елена. Корсаков. Нападение. Записки с мерзостями. Слуги с пустыми лицами. Дар, который упрямо показывал искренность.

Может, проблема в том, что я спрашиваю не те вопросы? Дар реагирует на ложь в словах, но если человек искренне верит в то, что говорит, он покажет правду. А люди умеют убеждать себя в чём угодно, особенно когда это им выгодно.

Свеча на столе оплыла наполовину, когда в дверь постучали.

Тихо. Осторожно. Костяшками пальцев, не ладонью. Так стучат, когда не хотят, чтобы услышали соседи.

Я замер, прислушиваясь.

— Артём? — голос Елены, приглушённый, почти шёпот. — Вы не спите?

Посмотрел на дверь, потом на засов. Можно не открывать. Сказать, что уже лёг, пожелать доброй ночи через дерево. Это было бы разумно, осторожно, правильно.

Но где я и где осторожность?

Я отодвинул засов и открыл дверь.

Елена стояла в коридоре, и первое, что я заметил — она переоделась. Снова. Вместо вечернего платья на ней была ночная рубашка из тонкого белого шёлка, поверх которой небрежно накинут халат. Волосы распущены, тёмными волнами спадают на плечи. Лицо без следов косметики выглядело моложе и… уязвимее.

В руках она держала бутылку вина и два бокала.

— Простите, что беспокою в такой час, — она смотрела на меня снизу вверх, и в полумраке коридора её глаза казались огромными, влажными. — Я не могу уснуть. Каждый раз, когда закрываю глаза… — голос дрогнул, — … вижу их. Виктора и Павла. Как они падают. Как кровь…

Она не договорила, только покачала головой.

— Можно посидеть с вами? Просто поговорить. Мне страшно быть одной.

Классика. Ночная рубашка, бутылка вина, «мне страшно быть одной»… классика.

В прошлой жизни я насмотрелся на этот приём достаточно, чтобы узнавать его с первых нот. Жёны спонсоров, которым было скучно на сборах. Разведёнки из родительского комитета, которые задерживались после тренировок «поговорить о успехах сына». Фитнес-инструкторши, которым вдруг срочно понадобилась консультация по технике удара — почему-то всегда после десяти вечера.

Если бы мне платили за каждый такой визит, я бы давно открыл обзавелся собственным островом.

— Входите.

Она проскользнула в комнату, и я закрыл дверь. Засов задвигать не стал — мало ли, вдруг придётся звать Марека.