Книга Восхождение Морна. Том 1, страница 129 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Артём.

Имя вызывало приятное тепло где-то в груди. Не братское, нет. Другое. То самое чувство, которое испытываешь, когда несправедливость, длившаяся всю твою жизнь, наконец заканчивается.

Феликс помнил, как это было. Помнил каждый проклятый день.

Всё детство он смотрел на брата снизу вверх. Не потому что Артём был выше ростом, а потому что так было заведено. Первенец и наследник. Надежда рода. Будущий великий маг, которому придворные прочили славу ещё до того, как он научился ходить.

Артёму доставались лучшие учителя в Империи. Феликсу доставались те же учителя, но чуть позже, после того как они заканчивали заниматься со старшим братом. Артёма представляли важным гостям первым, как будущего главу рода. Феликса представляли вторым, и гости уделяли ему ровно столько внимания, сколько требовала вежливость.

На двенадцатилетие Артём получил вороного жеребца из императорских конюшен, за которым отец охотился два года. Феликс получил золотистого скакуна из тех же конюшен, ничуть не хуже. Но вороного выбирал лично отец, а золотистого заказал управляющий.

Артём сидел по правую руку от отца на семейных ужинах и слушал разговоры о политике, о землях, о будущем рода. Феликс сидел по левую руку от матери, слышал те же разговоры, но с другого конца стола. И никто не спрашивал его мнения.

Младший сын. Запасной вариант. Тот, кто нужен на случай, если с настоящим наследником что-то случится.

И самое смешное во всём этом было то, что Артём даже не старался. Просто потому, что ему это было не нужно. Он родился первым, и этого более чем хватало. Поэтому он плыл по течению, принимал подарки судьбы как должное, тренировался вполсилы, учился без особого рвения. Смотрел на мир с той спокойной уверенностью, которая бывает только у людей, никогда в жизни не сомневавшихся в своём месте под солнцем.

А вот ему, Феликсу, пришлось каждый день доказывать себе и миру, что он заслуживает большего.

Один из важнейших вечеров своей жизни он помнил до мельчайших деталей. Ему было двенадцать, и он впервые зажёг огонь без помощи наставника. Просто сконцентрировался, как учили, направил волю в ладонь, и пламя вспыхнуло на кончиках пальцев. Маленькое и неровное, но настоящее, рождённое его собственной силой.

Контроль стихии до церемонии пробуждения случается раз на тысячу магов, может реже. Феликс читал об этом в книгах и прекрасно понимал, что это значит, какой это редкий дар и какое обещание будущего величия.

Он бежал по коридорам поместья, не чувствуя ног под собой, с сердцем, которое колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Ворвался в кабинет отца, где тот сидел с Артёмом над какими-то бумагами, и выпалил всё разом, захлёбываясь словами, путаясь и перескакивая с одного на другое.

Потом Феликс вытянул руку, сосредоточился, и огонь послушно расцвёл на ладони, ярче и ровнее, чем в первый раз, потому что он старался… он так отчаянно старался произвести впечатление на своего отца.

И старший Морн впечатлился. По-настоящему.

Следующие несколько дней были лучшими в жизни Феликса. Отец расспрашивал его о тренировках, о том, как именно он призвал огонь, что чувствовал в тот момент. Смотрел с интересом, настоящим интересом, которого Феликс ждал всю свою жизнь. Даже за ужином обращался к нему напрямую, спрашивал мнение о каких-то пустяках, и Феликс отвечал, стараясь не показать, как сильно колотится сердце от этого простого внимания.