Книга Хроники Менталиста 3, страница 17 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Не говорит… скрывает мотивы… — пот струился по его лицу. — Приказал следить… за твоими движениями в бою… за реакциями…

Я увидел, что его взгляд начинает проясняться. Внушение слабело. Нужно было действовать быстро.

— Мне кажется, ты забудешь наш разговор, — я вложил в слова всю оставшуюся силу. — Ты просто потерял меня из виду в доках и продолжил поиски в другом направлении.

Его глаза на мгновение затуманились, потом он моргнул несколько раз.

— Где… — мужчина растерянно огляделся. — Чёрт, потерял след.

Он больше не смотрел на меня — взгляд скользил мимо, словно я стал невидимкой. Это сработало. Не дожидаясь, пока эффект развеется, я тихо отступил за контейнер. Он достал рацию.

— Объект ушёл в район восточных доков, — доложил он. — Преследую.

Отлично. Теперь у меня было немного времени. И ценная информация — Никонов что-то подозревает о моём происхождении. Но не знает наверняка. А значит, встреча с ним станет игрой в кошки-мышки, где мне придётся выяснять его намерения, не раскрывая своих.

К вечеру я добрался до главной площади, где должно было начаться празднование. Воздух был наполнен запахами жареной рыбы, дешёвого пива и потных тел. Толпа уже собралась — сотни людей, молчаливых и напряженных, с угрюмыми лицами под показными улыбками, когда мимо проходили представители власти.

На наскоро сколоченной сцене выступали местные музыканты, играя патриотические марши. Звуки разносились над площадью — фальшивые ноты, неуверенные аккорды. Никто не аплодировал. Даже дети, обычно радующиеся любому празднику, стояли притихшие, крепко держась за руки родителей.

Я пробирался сквозь толпу, высматривая Кристи. Фонтан, где мы договорились встретиться, находился у дальнего края площади. Вокруг него толпились люди, набирающие воду в бутылки — фонтанная вода считалась целебной, особенно в праздник Разделения Вод.

Церемония началась с торжественных фанфар — хриплых и надтреснутых, как голос старика. На сцену поднялся упитанный чиновник в слишком тесном мундире, который, казалось, вот-вот треснет по швам. Золотые пуговицы натянули ткань так, что между ними проглядывала белая рубашка. Он вытер пот с блестящего лба платком, расшитым имперской символикой, и начал речь.

— Дорогие соотечественники! — его голос разносился над площадью через потрескивающие динамики. — Сегодня мы отмечаем великий день в истории нашего славного города! День, когда силой и мудростью императорской власти были Разделены Воды!

Он говорил о величии Империи, о мудрости нынешнего Императора, о процветании, которое ждёт всех нас. Слова звучали пусто, как эхо в заброшенном здании.

Люди вокруг безучастно слушали. Иногда кто-то поднимал руку в приветственном жесте, когда мимо проходил патруль Серых, но это выглядело механически, заученно. Будто спектакль, где актёры забыли свои роли, но продолжают двигаться по сцене по инерции.

И вдруг произошло неожиданное.

Из толпы выступил немолодой мужчина в потёртой рабочей одежде. Портовый грузчик — судя по мозолистым рукам и загорелой до черноты шее. Он поднял над головой наполовину пустую бутылку с самогоном и крикнул во всё горло:

— За истинного Императора! За Белозерских!

Толпа ахнула. На мгновение время словно остановилось — люди застыли с открытыми ртами, шокированные такой дерзостью. Мать прижала к себе маленькую дочь, закрывая ей уши. Старик в потёртом военном кителе опустил глаза, сжав кулаки. Молодая женщина в праздничном платье тихо охнула, прикрыв рот ладонью.