Книга Милость королей, страница 20 – Кен Лю

— Я знавал многих хитрых женщин вроде тебя, – гнул свое чиновник. – Думаю, ты наврала насчет старшего сына, чтобы не вносить свою лепту в великое строительство достойного места для загробной жизни его императорского величества, нашего любимого императора Мапидэрэ, пусть он живет вечно.

— Пусть он живет вечно. Но я говорю вам правду, господин. Вы мудрый и храбрый, и я знаю, что вы сжалитесь надо мной, – попыталась польстить толстому чиновнику женщина.

— Жалость тебе не поможет, – отрезал толстяк. – Если ты не предъявишь документы…

— Документы остались в магистратуре, дома, на Руи…

— Но мы ведь не на Руи? И не перебивай меня. У тебя есть шанс: заплатить налог на Процветание, и тогда мы забудем об этих неприятных вещах. Но если не хочешь, я должен…

— Я хочу, господин! Но вы должны дать мне время: дела идут не лучшим образом, и мне нужно время…

— Я же сказал, чтобы ты меня не перебивала! – И неожиданно он ударил женщину по лицу.

Стоявший рядом с ней юноша бросился вперед, но пожилая женщина схватила сына за руку и попыталась встать между ним и чиновником.

— Пожалуйста, пожалуйста, простите моего глупого сына. Вы можете ударить меня еще раз за его несдержанность.

Чиновник рассмеялся и плюнул на женщину.

Ее лицо дрогнуло, и на нем появилось выражение невыразимой скорби. Куни сразу вспомнил лицо своей матери Нарэ и те времена, когда она ругала его за то, что он не желает жить достойно, и пьяный дурман мгновенно выветрился у него из головы.

— Каков налог на Процветание?

Куни неспешным шагом приблизился к троице, а другие пешеходы старались обходить их по широкой дуге, чтобы не привлекать внимание императорского чиновника, который, глядя на Куни Гару: пивной животик, обаятельная улыбка, все еще красное от выпивки лицо, несвежая мятая одежда, – решил, что ему ничто не угрожает.

— Двадцать пять серебряных монет. Но какое тебе до них дело? Или ты готов занять место этого парня?

Отец Куни, Фэсо Гару, платил одному чиновнику за другим, и у Куни были документы, подтверждавшие, что он освобожден от трудовой повинности. Кроме того, он не боялся этого человека: будучи опытным уличным бойцом, не сомневался, что выйдет победителем, если дело дойдет до схватки, – но сейчас от него требовалась хитрость, а не сила.

— Я Фин Крукедори, – заявил Куни.

Семья Крукедори владела одним из крупнейших ювелирных магазинов в Дзуди, и Фин, старший сын, однажды пытался сдать Куни и его друзей стражникам за нарушение порядка, после того как Куни обыграл его в кости по высоким ставкам. Кроме того, отец Фина славился своей удивительной жадностью: он и медяка не потратил на благотворительность, – но его сын имел репутацию транжиры.

— И больше всего на свете я люблю деньги.

— Тогда тебе стоит их поберечь и не мешать тем, кто занимается делом.

Куни кивнул, как цыпленок, клюющий зерно:

— Мудрый совет, господин! – А затем беспомощно развел руки в стороны. – Но эта старая женщина – подруга повара соседа моей тещи. И если она ей расскажет, что произошло, та поведает эту историю своей соседке, а она – дочери, от которой ее узнает муж, который не захочет приготовить моего любимого угря с утиными яйцами…

Чиновник завертел головой, пытаясь понять, в чем смысл истории, ведущей в никуда.

— Прекрати бессмысленную болтовню! Ты собираешься за нее заплатить или нет?