Книга Милость королей, страница 194 – Кен Лю

Были отобраны самые толковые служанки, чтобы по очереди заботиться о ребенке, и у Джиа появилось немного свободного времени. Служанки многому учились у Сото, что позволяло им в будущем рассчитывать на работу в приличном доме, а конюхи и лакеи уважали ее за доброжелательность и внимание к деталям. Она не забывала о мелочах, которые никогда не интересовали управляющего Крина, – например, каждому выдавалось лишнее яйцо в праздничные дни.

А какие замечательные истории рассказывала Сото о том, как все было до Завоевания! Даже Джиа иногда завороженно ее слушала, когда, сидя за прялкой, она развлекала кухонных слуг легендами о старой аристократии Кокру. И пусть большую часть историй она выдумала, все они были сдобрены таким количеством прелестных и скандальных подробностей, что выглядели вполне реальными.

Джиа вместе с Сото гуляла по окрестностям: по побережью и равнинам и даже поднималась в горы. Домоправительница заинтересовалась коллекцией лекарственных трав и задавала толковые вопросы, и Джиа с удовольствием рассказывала ей про водоросли, цветы, траву и кустарники. Кроме того, Сото расспрашивала Джиа об отношениях с Куни, и та охотно делилась с ней своими впечатлениями.

В ответ Сото поведала Джиа множество историй о трагическом прошлом Кокру, серьезных и романтических, вроде той, что рассказывала о премьер-министре Лурусене, знаменитом поэте, который утопился в реке Лиру из-за того, что король Тото не прислушался к его совету не верить предложениям о мире со стороны Ксаны.

— Каким верным и достойным человеком он был, – со вздохом заметила Джиа, и на память ей пришло, как остроумно интерпретировал стихи Куни.

— А вы знали, что он совсем не хотел заниматься политикой? – спросила Сото. – Лурусен мечтал жить отшельником в горах и писать стихи.

— И что же ему помешало?

— Не что, а кто – жена, госпожа Цзы, которая была истинной патриоткой и всячески уговаривала мужа использовать свой дар для более значительных дел. «Политика – это высшее искусство», – повторяла она часто, так что однажды Лурусен сдался и написал страстное обращение к жителям Кокру, призывая воевать против Ксаны, пока еще не поздно. Когда король Тото снял Лурусена с поста, чтобы подписать договор с Ксаной, поэт вместе с женой бросился в воды Лиру, чтобы выразить свой протест.

Дослушав историю, Джиа некоторое время молчала.

— Если бы он ее не послушал, возможно, оба жили бы долго и счастливо в горах.

— И умерли в забвении, – заключила Сото. – Зато сейчас любой ребенок Кокру может прочитать наизусть стихи Лурусена и боготворит его имя. Даже Мапидэрэ не посмел запретить его книги, хотя поэт проклинал Ксану на каждой странице.

— Значит, ты считаешь, что он должен был испытывать благодарность к жене?

— Мне бы хотелось думать, что они принимали все решения вместе и были готовы отвечать за последствия.

Джиа задумалась, хранила молчание и Сото, и они довольно долго шли, погрузившись в собственные мысли.

И вновь Джиа задалась вопросом, кто же такая Сото: домоправительница неизменно с ловкостью уходила от расспросов о своем прошлом. Но главное – казалось, она понимала, что ее хозяйка хочет лишь одного: чтобы кто-то находился рядом, дабы не оставаться в одиночестве. В присутствии Сото она могла расслабиться, пожаловаться, мелочно и эгоистично от души посмеяться, громко, а не как госпожа, зная, что ей не укажут на неправильное поведение.