Книга Милость королей, страница 160 – Кен Лю

Дафиро задрожал от страха.

Утром они обнаружили, что лагерь окружен сотнями воинов-адюан, мужчин с бронзовой кожей и светлыми волосами, которые, натянув тетиву луков и подняв вверх копья, равнодушно смотрели на застывших в напряжении солдат Кокру.

— Опустите оружие! – крикнул воинам Куни Гару Луан Цзиа. – И поднимите вверх руки.

Солдаты колебались, но герцог повторил приказ, и Дафиро вместе со всеми неохотно положил на землю меч, поднял руки и принялся разглядывать адюан, которые выглядели невероятно враждебно. Обнаженные тела и сложные татуировки – даже на лицах, отчего нельзя было разглядеть их выражение, – его пугали. Он еще не завтракал и определенно не хотел становиться чьим-то завтраком.

Адюане расступились, образовав проход, и по нему сквозь лес копий и стрел прошел старый воин с таким количеством татуировок, что его кожа казалась чернильно-черной.

Окинув взглядом герцога Гару, всех его советников, а затем каждого солдата в отдельности, он остановился на Луане Цзиа, и чернильные линии на его лице вдруг переместились, начали мерцать. Дафиро увидел белые зубы и с изумлением понял, что старик улыбается, а в следующее мгновение услышал его голос:

— Тору-ноки, ксинди шу’улу скулодоро номи?

— Номи, номи-уйя, Кайзен-то? – ответил Луан тоже с улыбкой.

Потом оба выступили вперед, прижали лоб ко лбу и обхватили друг друга за плечи.

Пока вождь Кайзен вел переговоры с Луаном Цзиа и Куни Гару, жители Кокру и Тан-Адю пытались познакомиться поближе.

Мюн Сакри пригласил одного из великанов адюан, которого звали Домудин, на состязание в рукопашном бою. Все собрались вокруг них и разложили на земле мелкие предметы в качестве ставок. Эти двое были подходящей парой. Домудин весил больше Мюна по меньшей мере фунтов на сорок, но годы сражений с грязными свиньями обеспечили бывшего мясника преимуществом в мастерстве. Когда он наконец положил Домудина на лопатки и тот прижал руки ладонями вниз к земле, показывая, что сдается, обе стороны разразились приветственными криками. Мюн помог Домудину подняться, и по кругу пошли чаши из кокосовой скорлупы, наполненные араком.

Дафиро выиграл кошель из шкуры акулы, от которого пришел в восторг, и тут же повесил на свой ремень, однако пожалел того, кто его проиграл, и протянул ему две медные монеты. Мужчина, чье имя было, как ему показалось, Хулуэн, кивнул и улыбнулся в ответ. Дафиро попытался выяснить, что означают его татуировки, и тот принялся объяснять с помощью рисунков на песке.

«Понятно: как всегда, про женщин», – подумал Дафиро, задумчиво глядя на картинки, нарисованные Хулуэном, потом взял палочку и тоже изобразил женскую фигуру, но с преувеличенно большой грудью и задом. Остальные собрались вокруг и, оценивая его мастерство, бросали на него восхищенные взгляды адюан.

«А для кучки каннибалов они вполне ничего себе ребята».

Подходило время обеда, и в лагерь пришли несколько женщин-адюанок, чтобы приготовить еду. Солдат Кокру самым суровым образом предупредили, чтобы вели себя пристойно, и они, раскрыв рты, молча смотрели на женщин, чьи тела были украшены татуировками, как у мужчин. Неожиданно Дафиро вспомнил про свой рисунок и с облегчением обнаружил, что Хулуэн незаметно стер его художества и от них не осталось и следа. Они переглянулись и громко расхохотались.