Книга Милость королей, страница 154 – Кен Лю

Кикоми молча встала с кровати и грациозно заскользила по полу, как ее учили на уроках танцев. Остановившись у складной ширмы в дальнем конце спальни, где лежала ее одежда, она достала из потайного кармана на поясе тонкий кинжал и с удовольствием ощутила прикосновение грубой рукояти к ладони.

«Этот кинжал называют „Шип крубена“. Как-то наемник из Гана попытался убить им императора Мапидэрэ, еще когда он носил имя короля Реона. Я оставлю его в твоей каюте. Шип вырезан из целого зуба крубена, поэтому, в отличие от другого оружия, сделанного из металла, ему не страшны магнитные двери или щупы, которые так любят короли Тиро, страдающие паранойей».

Кикоми прикоснулась к кончику кинжала пальцем, и на нем тут же появилась капля крови, похожая на черную жемчужину, блеснувшую в лунном свете. Стража маршала потребовала, чтобы она прошла по короткому коридору, выложенному камнем со свойствами естественного магнита, и при этом постоянно перед ней извинялись. Будь кинжал из металла, о ее намерениях стало бы мгновенно известно.

Марана все продумал на много шагов вперед.

Тихо, грациозно Кикоми скользнула назад, к кровати, и с горечью улыбнулась. Марана предоставил ей самой выбирать, и, пусть вариантов почти не было, она твердо решила сделать все правильно.

Кикоми много и напряженно думала. Мата хоть и моложе, но уже прекрасно осознает, на что способен. С другой стороны, Фин давно миновал свой расцвет. Если она убьет Мату, Фин может быстрее покатиться по наклонной, к неизбежному концу, но если убить Фина, то горячий Мата придет в такую ярость, будет охвачен такой жаждой мести, что империи придется иметь дело с чудовищем, ей же самой и созданным.

Кикоми надеялась, что ее решение продиктовано доводами рассудка и на него не повлияли ее истинные чувства к Мате.

Она посмотрела на лысеющую голову обнаженного Фина, на мускулы, уже начавшие расплываться. Как же она хотела, чтобы ей не пришлось этого делать; как жалела, что рождена принцессой, а не дочерью богатого купца! Привилегии и долг идут рука об руку, и иногда приходится выбирать – одна жизнь или благополучие целого острова.

— Мне очень жаль. Прости меня. Прости…

Она приподняла подбородок Фина, а когда он пошевелился во сне, вонзила кинжал в мягкую шею, потом, обхватив рукоять двумя руками, надавила сильнее, чтобы клинок вошел глубже. Во все стороны полетели брызги крови.

Фин проснулся, начал захлебываться собственной кровью и схватил ее за руки. В лунном свете Кикоми видела его глаза, широко раскрытые, похожие на чаши для вина, а в них удивление, боль, ярость. Он не мог говорить, но сжал ее руки так сильно, что она выронила кинжал и едва не вскрикнула от острой боли. Кикоми поняла, что он сломал ей запястья и теперь она не сможет покончить с собой, как собиралась.

— Я сделала это для народа Арулуги, – прошептала девушка. – Я заключила сделку. Прости меня…

Марана обещал, что народ Аму будет хранить ее имя в своих сердцах. Каждое новое поколение станет слагать песни о ее жертве и рассказывать о храбрости. Но заслужила ли она такое почитание? Да, она спасла народ Аму, но еще хладнокровно убила маршала Кокру и тем самым подвергла опасности мятеж и жизнь тысяч других людей. По правде говоря, Кикоми не слишком сожалела о том, что совершила: как для истинной дочери Аму, для нее остров и его жители всегда стояли на первом месте. Из двух страшных зол она выбрала меньшее.