Книга Пустующий трон, страница 451 – Кен Лю

Все члены Цветочной банды молчали.

— В чем дело? – спросил Кинри. – Это такой большой секрет? Вы же показали мне, как работают другие ваши устройства. А этот чем отличается?

— Рати никому не рассказывает, как устроена тележка-лабиринтоходка, – пояснил Види Тукру, не уточняя подробностей. – У всех фокусников свои секреты, и они не делятся ими даже с друзьями, которые для них ближе братьев и сестер.

— Тележка-лабиринтоходка – мое самое… необычное изобретение. Чтобы узнать ее секреты, человек должен соблюсти формальности и официально стать моим учеником, – ответила Рати Йера, глядя на Кинри одновременно с надеждой и сомнением.

— Я готов, – без раздумий заявил юноша.

Он восхищался техническим мастерством Рати Йеры с того самого дня, когда встретил ее. Если для спасения дела его покровителей требовалось стать учеником гениального инженера, Кинри считал себя только в выигрыше. Тем более что у него была и другая причина учиться у Рати, но открыть ее он не мог.

— Так нечестно! – воскликнула Одуванчик. – Его вы, значит, готовы взять, а меня нет?

— У Рати никогда не было учеников. – Арона строго посмотрела на девушку. – Это серьезное дело.

— Простите, – прошептала Одуванчик.

— Ты действительно хочешь этого? – спросила Рати дрогнувшим голосом. – Быть моим учеником значит согласиться передать мое наследие будущим поколениям и чтить меня как мать. Ты уверен в этом?

— У меня была наставница, – ответил Кинри. – Я понимаю, сколь велика ответственность. Для меня будет огромной честью звать вас учителем.

Он преклонил колени, приготовившись отбить ритуальные поклоны, чтобы скрепить связь между учеником и учителем.

— Подожди, – остановила его Рати Йера. Переведя дух, она успокоилась и обвела взглядом остальных. – Пожалуйста, оставьте нас с Кинри наедине. Я должна сообщить ему кое-что, что он должен знать.

Давным-давно, когда Мапидэрэ еще не был императором, а титул «гегемон» не извлекли из замшелых исторических книг, в Аму, на восточном побережье Арулуги, в семье бедных рыбаков родилась девочка.

Ксана тогда еще не приступила к завоеваниям, но эпоха Тиро уже клонилась к закату и армии всевозможных правителей жестоко бились за честь и славу. Пока короли Аму и Кокру сражались за власть над проливом Аму, бедняки Арулуги, подобно соломинкам в крыше хижины, первыми намокали в грозу и первыми ломались от зимних заморозков. Владыки считали их расходным материалом, не нуждающимся в защите.

Долговременная морская блокада лишила простых людей привычного источника пропитания. Из деревни в Мюнинг отправили послов, и те, вернувшись, сообщили ответ короля: средств нет.

— Пойдем искать счастья в других краях? – раздумывали сельчане. – Может, в Мюнинге?

— Нет! – Вернувшиеся посланцы объяснили, что король требует от них оставаться на месте. Дескать, нельзя тратить на беженцев ресурсы столицы и других благородных городов Прекрасного острова.

Вслед за голодом пришла чума, дав королю еще более веский повод не позволять сельским жителям перебираться в города. Солдаты перекрыли дороги и отстреливали всех, кто выходил из деревни; корабли патрулировали берег, пуская ко дну рыбацкие лодки и плоты. Люди заболевали один за другим. Семья девочки, о которой идет речь, тоже не была исключением. В бреду и лихорадке мать и отец слегли в постель, да так и не встали. Удивительно, но малышка, едва вылезшая из пеленок, оказалась неуязвима для тяжелого недуга, однако без родительской опеки сироту ждала неминуемая гибель от голода.