Книга Пустующий трон, страница 447 – Кен Лю

Двери «Великолепной вазы» бесшумно распахнулись. Гости и зрители вытянули шеи, не зная, чего ожидать.

Из ресторана вышли Лодан, Одуванчик и Кинри, поклонились ожидающим клиентам и выстроились сбоку от входа.

Позади зиял темный дверной проем, за которым стояла тишина.

Посетители ждали, не осмеливаясь сделать первый шаг.

Этим вечером помощником Сэки выступал юный Пимиэ, гениальный игрок в кюпу. Он пробежал от наблюдательной башни к Лодан и робко спросил:

— Гм… вы дожидаетесь других сотрудников?

— Нет, – ответила Лодан. – Все уже за работой. Свистать всех наверх, как говорится.

Гости в недоумении глядели на тройку подавальщиков. Неужели они всерьез рассчитывали обслужить почти двести клиентов?

— Заходите, пожалуйста! – пригласила Одуванчик. – Добро пожаловать на ужин, какого вы отродясь не пробовали!

Посетители переглянулись, развели руками и шагнули в темный ресторан.

Внутри вдруг вспыхнули огни, и все помещение озарилось ярким голубоватым сиянием вращающихся стеклянных сфер, установленных на каждом столике. Их свет ничуть не напоминал факелы и масляные лампы. Он был одновременно холоднее и ярче. Восхищенные возгласы зрителей заставили Сэку спуститься. Они с Пимиэ внимательно осмотрели ближайшие ко входу сферы.

Оказалось, что на деле эти сферы представляли собой стеклянные чаши, уложенные кверху дном на миски с ртутью. В ртуть были погружены тонкие бамбуковые трубки с шерстяными ободками на концах. Сквозь трубки проходили стержни, оканчивающиеся янтарными дисками. Эти стержни быстро вращались, янтарь терся о шерсть, генерируя яркий свет, заполнявший стеклянный сосуд.

Заглянув под сферу, Сэка и Пимиэ увидели, что весь прибор – стеклянная миска, ртутная ванна, бамбуковая трубка и стержень – был прикреплен к бамбуковой клетке, внутри которой в колесе бегало какое-то существо. Колесо соединялось со стержнем при помощи ремешков и шестеренок.

— Что это такое? – поинтересовался Пимиэ.

— Цикада-танцор, – пояснила Одуванчик. – Эти насекомые обожают бегать. Если кто помнит, Митаху Пиати, известный римский историк раннего Тиро, написал милую поэму в прозе о том, как в детстве наблюдал за тысячами цикад, выбравшихся из-под земли и помчавшихся вокруг Кольцевого леса…

— Нет-нет! Я не об этом, – перебил Пимиэ. – Что я, цикад не видел? Они у нас везде водятся. Если скормить им немножко подпорченного лука-шалота, будут бегать быстрее… но это к делу не относится! Что это за светящаяся штуковина?

— А, я и сама толком не знаю, – ответила девушка. – Рати Йера называет их шелкокрапинными свечами. Их не нужно специально зажигать, тереть, заправлять и так далее. Они могут гореть всю ночь без посторонней помощи. Если вы заметили, у нас небольшая нехватка рабочих рук, поэтому такие светильники – настоящее спасение.

— Я правильно сделал, что решил сегодня прийти сюда. – В ярком свете лицо Пимиэ расплылось в широкой улыбке. – Хочу такую штуку себе домой!

— Попроси у Рати, – посоветовала Одуванчик. – Она говорит, что вдохновлялась приспособлениями монахинь из Великого храма Луто.

— Я видел разные лампы, работающие на шелкокрапинной силе, но эти наиболее компактны и эффективны, – с восхищением проговорил Сэка. – В перевернутой над ртутью миске частично создается безвоздушное пространство, да? А при возникновении разряда в результате трения янтаря о шерсть пары ртути…