Книга Пустующий трон, страница 268 – Кен Лю

— Акуле ни к чему летать на воздушном змее, – Нмэджи Гон погладил бороду, будто заправский мудрец, – а воробью не оценить премудрости подводного колокола. Радзутана, какой-нибудь древний ано наверняка говорил что-то в этом роде?

Радзутана усмехнулся:

— Боюсь, я недостаточно учен, чтобы знать о подобном высказывании мудрецов ано.

— Эй, поосторожнее! – Типо пихнула мужа в плечо. – Думал, я не замечу насмешку моряка над воздухоплавателем? С чего это вдруг ты акула, а я воробей? Как по мне, так сокол-минген и прыщавая жаба – куда более подходящее сравнение!

Гон притворно скривился и потер плечо:

— Однако я весьма удачливая жаба, раз сумела поймать такую птичку, как ты.

Тэра задумалась. Научные традиции Дара настолько укоренились в ней, что казалось очевидным: принципы конструирования арукуро токуа могут быть использованы для создания самодвижущихся машин. Но степные народы не строили городов и не стяжали богатств. Какой прок здесь от хрупких костяных зверей в натуральную величину, когда кругом полно живых?

— Видимо, затею с арукуро токуа и впрямь придется отбросить, – сказала она Сами. – Прости, что напрасно отправила тебя на охоту.

— Не нужно извинений, – ответила Сами. – Изучать костяных чудищ было весело. Они совсем не похожи на настоящих зверей, но многие устроены так, что могут соперничать с созданиями богов. Я думаю написать о них трактат.

— Если напишешь, – криво улыбнулась Тэра, – то очень скоро не найдется никого, кто сможет его прочитать. Даже мои дети не хотят учить логограммы, а про агонов я вообще молчу. Грамотность – залог будущего, но никто мне не верит.

— Не теряйте надежду, принцесса, – сказала Сами. – Мне стоило большого труда убедить родителей, что девочкам тоже нужно учиться грамоте. Не сомневаюсь… – Однако договорить ей не дали.

— Принцесса Дара, ты притворяешься, будто знаешь будущее?

Все обернулись. Говорила старая женщина, скрюченная, как полумесяц. Ее тонкие белые волосы напоминали всклокоченные пучки оленьей травы, растущей на окраине Луродия Танта. Старуха приблизилась, опираясь на посох из кости гаринафина, который был выше нее самой. Казалось, резкий порыв ветра мог унести ее: такая она была хрупкая. Но в строгих глазах горел холодный гневный огонь. Группа перед Таквалом и Тэрой беззвучно расступилась, пропуская ее. Пэкьу и его жена почтительно встали.

— Голос Пра-Матери! – воскликнул Таквал, поклонился, наполнил чашу-череп кьоффиром и с уважением протянул женщине. – Прошу вас, выпейте со мной.

Старуха эта была не кто иная, как Адьулек, старшая среди всех шаманов, божественных танцоров и духописцев, поселившихся в долине Кири. Она считалась голосом Диааруры, Пра-Матери.

Адьулек передала посох своей молодой ученице и помощнице, Сатаари, и обеими руками приняла чашу от Таквала. Пэкьу наполнил другую чашу и выпил из нее. Старуха следила за ним без всяких эмоций и, когда он закончил, поднесла к губам свою. Она пила с отрешенным наслаждением; ее морщинистая шея колыхалась с каждым глотком, как у черепахи, и чаша опустела даже быстрее, чем у Таквала. Адьулек продемонстрировала всем пустое дно.

Лишь когда Таквал смиренно принял у нее пустую чашу, старуха повернулась к принцессе, глядя на нее холодными, как свет Нальуфин, глазами.