Книга Пустующий трон, страница 222 – Кен Лю

— Они не боятся нарушать покой усопших?

По правде говоря, Кинри не считал расхищение гробниц чем-то аморальным. Он представить не мог, чтобы духи мертвых спали спокойно в тесных темных коробках, закопанных в землю. Если уж на то пошло, гробокопатели выпускали духов на волю, на свежий воздух. За это стоило благодарить, а не проклинать.

— У гробокопателей на любое суеверие найдется оправдание.

— Расскажите!

— Дай-ка подумать… – Надзу замолчала, не зная, как лучше объяснить своему ученику очевидные противоречия в культуре дара: там столько всяких нюансов. – Ты наверняка помнишь, что Поти Маджи, ученик Кона Фиджи, считал, что обычай хоронить покойников восходит к глубокой древности, ибо даже в примитивном обществе это считалось способом почтить душу умершего…

— Вот именно что в примитивном, – сказал Кинри. – По-моему, закапывать тела – это настоящее варварство вроде… земледелия.

Его ужасала традиция дара хоронить мертвых в земле вместо пэдиато савага – практики льуку оставлять тела стихии и падальщикам.

— Об этом мы сегодня спорить не будем, – ответила Надзу. – Вернемся к Поти Маджи. Он изучал погребальные обряды жителей Дара эпохи ано и предшествующих эпох, рассматривая их через призму принципов морализма. Одно из его знаменитых изречений гласит: «Хуголу фа гира ки». Можешь перевести?

— «Покой обретается внизу».

— Точно, – подтвердила Надзу. – Это дословный перевод. Но понятен ли тебе смысл этого выражения?

— По-моему, какая-то чепуха. – Кинри помотал головой. – Обрывок фразы.

— Запиши его, – предложила Надзу.

Кинри послушно убрал фигурки для дзамаки и начал лепить логограммы ано из размягченного воска, который именно с этой целью держал на песке снаружи хижины. Каллиграф из него был так себе, а вот логограммы у юноши получались неплохо – они напоминали ему арукуро токуа, любимую детскую забаву. Вскоре на столе – в пустой области между двумя половинами игровой доски – была выложена фраза из четырех логограмм.

— Замечаешь что-нибудь особенное? – спросила Надзу.

— Гм… Да, все логограммы имеют корень «земля».

— Молодец! Можешь указать его положение в каждой логограмме?

— Он везде… наверху.

— Теперь представь, что это логографическая загадка, и…

— Под землей! Ага, стало быть, выражение целиком означает «Только под землей можно обрести покой»!

Надзу одобрительно кивнула:

— Поти Маджи любил логографические загадки, поэтому многие его изречения нужно расшифровывать либо на слух, либо на глаз.

— А при чем тут расхитители гробниц?

— Некоторые гробокопатели верят, что могут защититься от гнева потревоженных мертвецов, надевая шапки с логограммой «земля».

— Да? И почему же?

— Они думают, что в таких шапках мертвые примут их за «живые логограммы». Духи, знакомые с изречением Поти Маджи, решат, что гробокопатели несут им мир и покой, и не станут их трогать.

— Это… даже слов нет…

— Более того, проникая в гробницу, грабители иногда оставляют записки на сложном псевдоофициальном языке: они уверяют, что якобы только «берут во временное пользование» захороненные реликвии, и подписываются ложным именем. На своем жаргоне вместо «раскопать могилу» они говорят «взять взаймы».

Кинри задумчиво покачал головой.

— Выкрутасы, каламбуры – да здесь духовностью даже и не пахнет, – произнес он с показным осуждением, хотя на деле счел описанные уловки весьма хитроумными. Гробокопатели, очевидно, относились к богам, призракам и духам как к сущностям, которыми можно манипулировать, заставляя их плясать под свою дудку. Это могло привести к удивительным последствиям. Но Кинри по-прежнему сомневался. – Неужели расхитители могил всерьез полагают, будто проведут богов и мертвых такими фокусами?