Книга Янтарная гавань, страница 445 – Виолетта Орлова

Говорят, ожидание казни страшнее самой казни, поскольку за весь отрезок времени, начиная от оглашения приговора до непосредственного его исполнения, приговоренный сам успевает истязать себя до такой степени, что смерть выступает скорее в роли избавителя, но никак не палача. Так и испуганные беглецы в страхе таились в болоте, подобно приговоренным к смертной казни, и терзались душевными муками от осознания неизбежной гибели. Каждый из них в той или иной форме соприкасался в своей жизни с Тенями; они не строили иллюзий и прекрасно понимали, чем в действительности грозила встреча с ними.

В лесу раздался раздражающий звук шагов; фантазия загнанных в угол жертв добавила ему форму – свинцово-тяжелую, грубую, квадратную, подобно гигантскому молоту. Под таким страшным орудием должны были в щепы перемалываться ветви и в порошок разбиваться камни. Бедняги невольно прижались друг к другу. Артур, одной рукой обхвативший дрожащего Тода за шею, с напряжением всматривался поверх его головы вдаль. Интересно, сколько их? Хотя, впрочем, это и неважно. Если враги заметят беглецов – то им конец. Теней, поселившихся в людей, нельзя победить, если только ты, конечно, не могущественный естествознатель. Мучительно быстро бежали минуты и вот, сквозь зелено-коричневую решетку своей мокрой темницы друзья воочию увидели таинственных преследователей, вышедших на поляну перед болотом. Там было шестеро вооруженных до зубов армутов в легкой одежде фуражиров. У них были кривые носы, походившие на стальные крюки, подобно тем, что висели у рубщика муравьев. Загорелые лица их, освещенные луной, не выражали ни одной эмоции – ни плохой, ни хорошей. Когда-то эти существа были людьми, наделенными свободой воли, заключающейся в возможности выбирать между добром и злом. Но теперь, лишившись этой ценной возможности, они стали лишь бездушными вместилищами своих истинных повелителей.

Тени оглядывались и принюхивались, подобно хищным животным. Могли бы они и вправду почувствовать их запах? Или скорее эмоции, страх? Артур сильнее сжал Тода за шею. Только бы не дернулся…

Мужчины замерли и стали переговариваться друг с другом; послышалось армутское наречие – сплошная тарабарщина, ничего не разобрать. Вот если бы тут был Кирим, он бы перевел их витиеватую речь. В болоте, заливаясь на все лады, квакали лягушки, словно стараясь этой своей протяжной мелодией сбить с толку неприятеля и защитить группу дрожащих от страха людей, нашедших на их территории пристанище. И так невыносимо долго, казалось, стояли мрачные фигуры на берегу мутного водоема, пристально вглядываясь своими черными ястребиными глазами в темноту. Но настал момент, когда безмолвному созерцанию пришел конец. Буркнув что-то невразумительное, ночные гости скрылись в роще. Артур с огромным облегчением выдохнул. Он продолжал по инерции держать Тода, однако рука его начинала дрожать от напряжения, а больное плечо предательски заныло.

— Отпустишь меня? – хриплым голосом пробормотал беруанец, скосив глаза на руководителя. Казалось, он уже вполне пришел в себя и вновь обрел способность трезво мыслить. Артур убрал нож в карман плаща. Хорошо, что они переоделись в свою одежду, когда подошли к Таргаринским горам. В одеяниях фуражиров было удобно в пустыне, но не здесь. Это простое движение рукой вызвало нестерпимую боль в плече; не сдержавшись, юноша закусил губу от боли.