Книга Янтарная гавань, страница 40 – Виолетта Орлова

— Гм… Я, кажется, уже говорил, что я гений?

Тин смущенно пожал плечами.

— Но ведь дело не только в тебе, но и в твоем единороге тоже…

Скороход бросил мимолетный взгляд на крылатого коня, который весь был покрыт испариной.

— Эти животные глупы как короеды и сами по себе ничего не могут, – с некой долей презрения вымолвил Инк, и гордо поднял голову; с его скулы все еще стекала кровь, однако он не замечал подобных пустяков. Весь его самоуверенный и даже в некотором роде одухотворенный вид, гордый взгляд серых глаз, непримиримо сжатые тонкие губы – решительно все в его облике говорило о том, что надменный юноша намеревается победить в этой игре, отомстив таким образом тем, кто оставил на его лице шрам.

Вновь по команде игроки взмыли в воздух. На этот раз Антуану Ричи не повезло, ибо скороход «Маралов» применил грубый прием, сильно толкнув его ногой. Защитник растерялся и на мгновение опустил свой щит – и в этот самый момент Унт с диким утробным рычанием выхватил яйцо из гнезда «Севух». Вновь зрители завопили: кто-то разочарованно, полидексяне же, безусловно, радостно и бойко. Дрейс-на-риверс с какой-то наглой усмешкой посмотрел на Дейру, однако директриса только презрительно фыркнула.

— Игра «Маралов» не многим отличается от их поведения за столом, – не выдержав, съязвила Дейра Миноуг. Однако Дрейс-на-риверс по-своему понял слова блистательной женщины.

— Верно подмечено, госпожа. Своих врагов они пожирают, – с каким-то особым жестоким выражением лица произнес он.

— Да, только мы не являемся врагами, – с дипломатичным тактом заметила Дейра.

Дрейс-на-риверс жестоко ухмыльнулся и плотоядно облизал губы, словно подтверждая этим действием свое желание немедленно употребить в пищу наглую директрису.

А потом Инк добыл еще одно яйцо. И еще. И опять.

Это было так изящно сыграно, так ловко подано, так красиво исполнено, что даже Артур, мечтавший вновь оказаться на спине единорога, не мог втайне не восхищаться талантом новичка. Несомненно, Инк летал несравнимо лучше, чем он. Всадник, подобно остро отточенной стреле взмывал воздух, ловко забирал добычу и тут же камнем уходил вниз, не дав противнику даже опомниться. Быстрота его реакции во сто крат превосходила ловкость и силу «Маралов»; спустя еще несколько подобных дерзких вылазок к их гнезду команда гостей начала волноваться. Инк украл у полидексян пять яиц, в то время как им самим удалось взять лишь одно.

Здесь надо пояснить, что у каждой команды в наличии имелось десять хорошеньких отборных яиц с золоченой скорлупой. Это означало, что еще пять таких удачных ходов Инка, и «Маралы» будут совершенно разбиты. Поражение отчего-то внушало гостям ужас; это было видно по поникшим головам, лихорадочной бледности щек, взволнованному покусыванию губ и отчаянному заламыванию рук. А Дрейс-на-риверс, между тем, посылал своим питомцам столь яростные взгляды, что бедолаги еще больше робели и пугались.

А потом они поменяли тактику. Теперь все силы были направлены на то, чтобы сдержать дерзновенного Инка, не дать ему пролететь к гнезду. Движения «Маралов» становились все более грубыми и жестокими, а когда удачливый скороход попытался увернуться от одного защитника, другой будто бы нечаянно выставил за его спиной щит, который так сильно ударил Инка по голове, что тот безвольно поник на спине единорога. Все яйца, добытые им с такой ловкой небрежностью, упали вниз на сетку и запрыгали на ней, как желтые мячики.