Книга Янтарная гавань, страница 344 – Виолетта Орлова

— У нас есть хорошие новости и плохие. С чего начать? – все тем же мрачным и немного заунывным голосом поинтересовался Инк.

Артур энергично встал со своей пропахшей водорослями импровизированной кровати. Юноша чувствовал себя настолько бодрым и поправившимся, что, казалось, готов был собственноручно сразиться с целым полчищем крыс.

— Полагаю, вовсе неважно, с чего ты начнешь, ведь все равно придется чем-то закончить, – с ощутимой иронией проговорил руководитель, внимательно глядя на расстроенное лицо беловолосого юноши.

— Что ж. Сейчас детский сад в относительной безопасности. Но крысы явно знают другие лазейки помимо главных ворот, так что ночью они, скорее всего, будут здесь.

— А хорошая новость?

— Так это она и была, – тяжело вздохнул Инк. – Мы пока еще живы.

— Поверь, это самое главное, – усмехнулся Артур. Инк так скривился, словно надкусил сладкий кекс больным зубом.

— От твоего бесконечного оптимизма меня начинает мутить.

— Может, тому виной крысиная вонь, а не я, Инк?

— Честно, Артур, иногда лучше промолчать.

Руководитель насмешливо хмыкнул и, оставив беловолосого юношу за своей спиной, поспешно вышел из маленькой комнатушки, огражденной со всех сторон деревянными ящиками. Тут же он оказался в сравнительно большом помещении, которое, как он потом узнал, несколько высокопарно именовалось раторбержцами «Залом заседаний». Посреди комнаты возвышался неровный стол из бумажных коробок, вокруг которого на манер стульев стояли ящики. На самом большом из них, гордо выставив вперед грудь с облезлыми клоками белой шерсти, сидел жирный кот, возможно, единственный представитель кошачьих в Раторберге. Кстати, именно благодаря этому жителю подземелий, в детском саду было меньше крыс. Очевидно, кот вполне осознавал свои заслуги, вследствие чего и напускал на себя такой заносчивый и неприступный вид, напоминая тем самым значимую государственную особу. Мелкие чиновники тоже часто напускают на себя важности, особенно в том случае, когда простые люди просят этих государственных мужей выполнить какую-нибудь малость, напрямую составляющую круг их обязанностей.

На некотором расстоянии от стола разместилась небольшая дряхлая печужка, мирно попыхивающая костерком; она походила на старого пузатого господина с табачной трубкой в руках, который с премилой улыбкой будет задымлять помещение, невзирая на то, что у вас острая непереносимость табака. Вокруг печи, обреченно вжавшись друг в друга, стояли раторбержцы, или, вернее, то, что от них осталось, ибо здесь было лишь около десяти человек.

Одна девушка выглядела постарше других; в ней Артур узнал Лапку, управительницу детского сада. Бронзовое скуластое лицо ее, вероятно, могло при иных обстоятельствах выглядеть миловидным, однако сейчас оно носило отпечаток скорби и невыразимого отчаяния. Юная раторбержчанка, равно как и все остальные, с полным безразличием покосилась на вошедшего Артура.

— Тебе стало легче? – вялым голосом поинтересовалась мэр, впрочем, как казалось, даже не ожидая ответа на свой вопрос. Артур коротко кивнул головой.

— Какие у нас планы? – спросил юноша, желая выяснить настроения раторбержцев. Красивое благородное лицо его горело оживлением и немедленным желанием действовать, что, впрочем, впечатлило Лапку не более, чем сидевшего рядом с ней кота.