Книга Янтарная гавань, страница 333 – Виолетта Орлова

Даниел и Тин, будучи людьми по природе добрыми, забыв старые обиды, принялись втаскивать грузного короля в шлюпку. Это предприятие было отнюдь не самым легким для двух хрупких юношей, никогда не знавших физических нагрузок. Грызун еще более осложнял дело тем, что в совершенной панике дрыгал ногами, рискуя утянуть своих спасителей вслед за собой в морскую пучину. Спустя какое-то время друзьям все-таки удалось помочь королю подняться. Совершенно изможденные, они опустились на дно лодки, не имея в себе больше сил, чтобы бороться. Грызун ничком растянулся в шлюпке и закрыл глаза. Понимал ли он, что его спасли? Испытывал ли благодарность? Сложно было сказать что-то определенное, ибо квадратное лицо его, как, впрочем, и раньше, не выражало ни единой мысли и казалось совершенно бесстрастным.

Даниел же, сделав неимоверное усилие, с трудом поднялся на четвереньки и медленно подполз к краю шлюпки. В воде можно было разглядеть какие-то бесхозные предметы: раскрытые сундуки, обломки палубы, бумажные пакеты и прочий мусор. Вот и все, что осталось от «Когтя». Уже второй раз Даниелу приходилось наблюдать смерть вверенного ему судна, но сейчас он не чувствовал сожалений; внутри него была такая пустота, которая, казалось, могла поглотить саму вселенную.

Неужели все остальные погибли? Страшная мысль эта вмиг сделала юношу, еще недавно мальчика по своему мироощущению, взрослым мужчиной, а если быть совсем точным – дряхлым стариком, ибо только пожилым известна в полной мере скорбь этого мира, с его бесконечными потерями и смертями. Впрочем, ведь он сам не так давно учил раскисшего Тина, что нужно бороться, так что же предаваться излишним уныниям? Даниел нахмурил лоб, совсем как взрослый, и прилег на мокрое дно шлюпки. Он чувствовал, как вода немилосердно заливается ему в уши, но его это заботило не более, чем пролетающая над головой мошка.

Чего еще ему бояться? Почти все близкие ему люди утонули, он сам в двух шагах от гибели, ненадежная лодка, послужившая им временным пристанищем, находится в открытом море и несется к неведомым берегам, подгоняемая коварными течениями, еды у них в наличии не имеется, равно как и воды, собственно, нет также ничего, что могло бы хоть как-то ободрить или вселить надежду. Так зачем вообще в таком случае горевать о своей несчастной судьбе? Это все равно, что плакать о короеде, который уже никогда не попадет в твой суп. С такими невеселыми мыслями Даниел забылся, а когда очнулся, то увидел, что ночь прошла и наступило утро.

Солнце выглянуло из-за туч, как бы стараясь выслужиться за свое вчерашнее отсутствие на небосклоне, морская гладь, не потревоженная ни одной волной, словно удивлялась, что путникам пришлось не так давно пережить страшную бурю, нежный ветер едва колыхал волосы на головах потерпевших крушение, и все вокруг было таким ясным, погожим, умиротворяющим, что появлялось острое желание жить дальше.

Даниел приподнялся на руках и тут же почувствовал сильную резь в животе из-за вчерашнего немилосердного удара Грызуна. Да и вообще, мальчик ощущал себя настолько избитым, слабым, изможденным, что даже само дыхание, такое естественное и необходимое для жизни, казалось ему в тягость. Стон чуть было не сорвался с его запекшихся губ, но он усилием воли подавил его. Какой смысл изображать из себя мученика, когда всем вокруг не легче? Тщедушный юноша неожиданно, впервые в своей жизни, почувствовал непреодолимое отвращение к роли жалкого страдальца, вечно обиженного судьбой. Раньше ему бы понравилось принимать утешения со стороны других, более сильных товарищей, однако сейчас ему захотелось самому ободрить кого-нибудь.