Книга Янтарная гавань, страница 140 – Виолетта Орлова

— Я и сама в состоянии забраться на лошадь!

— Вот как? – с удивлением и даже каким-то неподдельным интересом произнес Кирим.

— Именно так. И в твоей помощи я вовсе не нуждаюсь, Лэк.

Кирим вздрогнул всем телом.

— Лучше молчи, женщина, пока я сам не прибил тебя вместо охотников, – процедил он сквозь зубы и, обняв девушку за плечи, пустился вскачь. Ребята последовали его примеру. Артур сидел с Дианой, Даниел с Тэнкой, Тод с Тином, ну а Инку пришлось восседать на своей лошади в полном одиночестве. Чеснок выбежал из шатра помахать им рукой на прощание.

— До свидания! Безветренной дороги! – весело кричал мальчик своим новым друзьям.

— Прощай, Чеснок! – ответил ему Тин. – Мне очень понравилось общаться с тобой, но более всего меня в тебе привлекло твое съедобное имя! – последнюю фразу Тин договаривал уже шепотом, давясь от смеха.

— Ах, эта бестолковая лошадь собирает все ямы под своими дряхлыми ногами! – недовольно проговорил Тод. Бывшие ученики Троссард-Холла настолько привыкли к иному способу передвижения, то есть к единорогам, что сейчас чувствовали определенное неудобство. Хотя, справедливости ради надо отметить, что дорога была прямая и хорошая.

Сперва путники выбрались из лабиринта шумного Мира чудес. Когда город остался далеко позади, а впереди замаячила бескрайняя степь, покрытая в некоторых местах снегом, ребята выдохнули с заметным облегчением. Это чувство можно сравнить с тем, что испытывает пловец, который находился долгое время под водой и наконец вынырнул на поверхность. Армутский город все-таки был очень тяжелым для восприятия, если так можно выразиться. Далеко не каждому человеку он пришелся бы по вкусу.

— Как хорошо, что мы выехали из Мира чудес! – воскликнул Даниел, которого наконец-то начал отпускать страх перед охотниками.

— Я тебя понимаю, Дан. Сама ненавижу этот мерзкий город! И почему Кирим так его любит? – ответила ему Тэнка.

— Это его родина, какой бы она ни была.

— Вот у меня нет родины. Я вроде бы из Кагилу, однако почти всю жизнь прожила в Той-что-примыкает-к-лесу, – пожаловалась Даниелу Тэнка.

— Теперь твоя родина там, где твои друзья, – загадочно проговорил тщедушный юноша, мечтательно глазея по сторонам. Пейзажи были дикие, прекрасные, и хоть почти все пространство вокруг занимала однообразная степь, перехваченная цепью бесконечных холмов, тем не менее она с разных ракурсов смотрелась как-то неодинаково.

Равнина с туманной далью манила, как, наверное, манит безбрежное море. Она вызывала в сердцах путников искреннее желание пройти ее вдоль и поперек, одолеть, победить, изучить. Казалось, что степь представляет собой дорогу в небеса, ибо вдали она совершенно сливалась с прекрасной синевой и беловатыми облаками. Холодный, почти морозный воздух обжигал щеки путешественников, раззадоривая их еще больше. Какое-то неудержимое веселье и легкость появились в их сердцах.

Однако они были уже почти на месте. Впереди, подобно островку волос на совершенно лысой голове, виднелся не раз упомянутый оазис Шренка. И так удивительно было созерцать перед собой этот небольшой лесок на холме, посреди бескрайних голых барханов! В какой-то степени он смотрелся нелепо на фоне однообразных пейзажей, но в то же время оазис приковывал к себе взгляды. Здесь тоже выпадал снег, однако чуть меньше, чем в Мире чудес. Песчаная земля была лишь чуть-чуть припорошена белыми хлопьями, будто сахаром.