Книга Зловещие топи, страница 288 – Виолетта Орлова

— Уверен, госпожа Майра не откажется принять меня, – убеждал он с такой очаровательной дерзостью и несгибаемым апломбом, что ему все же не отказали в аудиенции. «Знатный трюкач» выглядел на порядок беднее, нежели «Сатира песков». Даже афиши на стенах казались более тусклыми, а декорации внутри такими пыльными, что чудилось, будто здесь вообще не давали спектаклей.

Владелицей «Трюкача» оказалась дама в солидных летах, строгая и весьма принципиальная на вид. У нее было суровое армутское лицо, коричневое и крепкое как грецкий орех, которое непримиримо выглядывало из-под целомудренно повязанного платка. Пожалуй, она являлась полным антагонистом госпожи Оридиан, и вдобавок была значительно старше.

Перед встречей с ней юноша ужасно волновался, ибо от успеха его предприятия в какой-то степени зависела жизнь других новичков, попавших в Сулат-Хан. Ради себя самого Артуру сложно было играть и притворяться, однако ради других клипсянин, казалось, мог совершить невозможное. Он боялся, что богачка воспримет его приблизительно так же, как госпожа Оридиан, а ему придется улыбаться, угождать, очаровывать, чего он совершенно не умел, да и не хотел делать.

Впрочем, увидев только ее принципиальное лицо, Артур с облегчением понял, что в данном случае ему просто надо оставаться собой и быть максимально правдивым.

— Извините, что побеспокоил вас, – смущенно пробормотал он, осторожно взглянув на госпожу из-под своих черных ресниц. – Вам, наверное, уже доложили о том, кто я.

Госпожа Майра холодно воззрилась на гостя. Несмотря на все свое богатство и влиятельность, при которых иной человек с удовольствием позволил бы себе вести праздный образ жизни, она являлась совершенной фанаткой своей работы, а трудоголики порою страшны в своем фанатизме. «Знатный трюкач» являлся ее вторым домом; ради него она была готова пойти на любые жертвы.

— Да, только я не совсем понимаю, с какой целью актер «Сатиры» пожаловал в мой театр.

Что ж, плачущий мальчик и вправду уже стал знаменитым…

— Бывший актер, – с неподдельной грустью возразил юноша.

— Удивительно! Она отослала вас? – с легким любопытством поинтересовалась госпожа Майра, которая, несмотря на всю свою принципиальность, все-таки продолжала оставаться обычной женщиной, желающей находиться в курсе последних новостей.

Артур небрежно повел плечом.

— Нет. Я сам ушел.

Госпожа Майра удивилась еще больше.

— Насколько я знаю, хозяйка «Сатиры» весьма балует своих актеров. Каждый мечтает к ней подластиться. Я же намеренно плачу своим работником маленькое жалование; они остаются у меня на одном лишь энтузиазме и преданности искусству.

— Я вас понимаю, – согласился Артур. – Признаюсь, когда я устраивался в «Сатиру», то поначалу меня тоже волновала денежная сторона. Однако, вероятно, я все же слишком принципиален для того, чтобы продолжать там оставаться. Тем более, произошло одно событие, о котором я хотел бы рассказать. Я бы мог, конечно, обратиться за помощью к армутским стражникам; однако, насколько мне известно, чужестранцам в Мире чудес предпочитают не доверять. Я пришел к вам со своей историей, ибо наслышан о вашем небезразличии и покровительстве талантам. Станете ли вы меня слушать?

Госпожа Майра задумчиво посмотрела на благообразного гостя. Казалось, ее цепкие глаза пытаются заглянуть ему в душу. Очевидно, ей понравилось его открытое и честное лицо, серьезный взгляд голубых глаз и эта прямодушная дерзость, очаровавшая ее с самой первой минуты, поскольку она благосклонно кивнула головой.