Книга Зловещие топи, страница 246 – Виолетта Орлова

— Я бы хотел сделать вам обтирание, а затем умастить кожу ароматическим маслом, – невозмутимо пояснил мальчишка и добавил вежливо: – господин.

От этого подобострастного «господин» Артур вновь чуть не ушел под воду.

— Выйди, пожалуйста, – попросил он смущенно.

— Но как же…

— Я сам справлюсь.

Мальчик хотел было запротестовать, однако потом махнул рукой, обиженно хлюпнул носом и поспешно выбежал из бани.

Когда Артур, наконец, благополучно завершил водные процедуры и прошел в гостиную, то к своей досаде застал злополучного мальчишку плачущим навзрыд.

— Ты чего ревешь? – пробормотал он смущенно, глядя как тот краем чистой скатерти с достархана размазывает слезы по лицу. Финики ударялись друг о дружку, рискуя и вовсе, подобно лягушкам, попрыгать со стола вниз.

— Вы прогнали меня! – во весь голос завопил бедняга и зарыдал пуще прежнего.

— Да я вовсе и не прогонял! Кто ты вообще такой?

Теперь настал черед мальчика удивляться.

— Я ваш раб, – сказал он так естественно и бесхитростно, будто это было нечто само собой разумеющееся. Артур же внутренне содрогнулся.

— Что?

— Меня зовут Кик. Хайсам определил меня к вам в шатер, чтобы я помогал во всех важных делах.

— Каких еще делах?

— Ну, убраться, приготовить еду, услуги банщика… Я вообще-то много чего умею, даже массаж стоп делаю, – последнюю фразу паренек произнес довольно хвастливо, но Артура его апломб нисколечко не убедил.

— Я привык сам все делать! – решительно отрезал он. Его воротило от армутских нравов, и уж тем более он даже в самых своих жутких фантазиях не представлял, чтобы у него оказался на попечении собственный раб.

Но парень вновь принялся хныкать и даже заикаться.

— Если вы меня прогоните… Ах, господин, простите мне мои слезы, но когда птица понимает, что умрет, песнь ее становится печальной. А я непременно, непременно умру!

Артур насмешливо хмыкнул, а губы его тронула легкая улыбка. Ему отчего-то вспомнился вечно пессимистично настроенный Даниел Фук. Воспоминание о дорогом друге согрело ему сердце.

— Послушай… Ты можешь остаться, если хочешь. Только не надо ничего за меня делать. И перестань обращаться ко мне на «вы». Какой из меня господин?

Последнюю фразу Артур произнес с горькой усмешкой, так как подумал, что он, в общем-то, и сам не так уж и далек от рабского положения. Любое его неверное действие – и госпожа Оридиан отдаст его стражникам, в этом Гассан оказался совершенно прав.

— Значит, я остаюсь? – обрадованно воскликнул мальчик; слезы его высохли как по волшебству. – Господин Хайсам определил меня сегодня в этот шатер по просьбе хозяйки… Она хочет, чтобы кто-то следил за домом в ваше… твое отсутствие, – заговорщицким тоном поделился Кик.

Значит, госпожа Оридиан только сделала вид, что не поверила его словам о канарейке?

— Понятно. Раз так – оставайся. Может, ты голоден? – спросил Артур, заметив, что юный невольник с неприкрытым вожделением косится в сторону тарелок с рахат-лукумом.

— О… Ну если только совсем чуть-чуть, – робко произнес мальчик, все же не сумев скрыть восхищения в голосе. Артур подвинул в его сторону тарелки. Кик не захотел садиться у стола на подушки; он вороватым движением схватил самый большой кусок и отойдя в сторону, уселся по-армутски на полу и принялся облизывать лакомство, желая продлить удовольствие, насколько это вообще возможно. Артур с нескрываемой жалостью смотрел на своего нового соседа; он всей душой ненавидел рабство, но что было поделать, если это явление так прочно обосновалось в жизни людей.