Книга Зловещие топи, страница 170 – Виолетта Орлова

— Наверное, вы хотите сказать, что дружба – это взаимовыручка и самопожертвование, не так ли?

— Да, да, конечно, и это тоже.

— А как вы думаете, если друг попадает в беду – надо ли приходить ему на помощь?

— Разумеется! – соглашался Тин, ужасно довольный тем фактом, что врач отвечает за него.

— А если бы, скажем, Артур попал в больницу с тяжелым заболеванием, навестили бы вы его?

— Конечно! Я бы находился с ним все время! – запальчиво воскликнул Тин, чрезвычайно взволновавшись при мысли, что его друг может серьезно захворать.

— Я так и думала, ведь вы тоже исключительный человек, Тиннарий, не правда ли? Наверняка ваш лучший друг души в вас не чает и каждый день бывает здесь? – ласково проворковала врач, но, заметив искреннее смущение собеседника, тут же ловко поменяла тему. Они еще какое-то время говорили, и беседа эта напоминала эвкалиптовые испарения – то есть была легкой, расслабляющей и улетучилась сразу же, как Тин покинул кабинет аппетитного психолога.

Когда, погруженный в свои мысли, больной зашел в новую палату, где, кстати, уже находились два других пациента, то ему в голову пришла одна неприятная мысль, больно кольнувшая в самое сердце: а где же, собственно, его лучший друг?

Тем временем в гнездиме отец с пристрастием допрашивал сына.

— Что это за девчонка приходила к тебе вчера?

— Не твое дело, – грубо огрызнулся Тод, за что тут же получил увесистую оплеуху. Отец давно не тренировался в воспитании своего отпрыска, а в его возрасте следовало бы почаще заниматься спортом, чтобы поддерживать себя в хорошей форме.

— Когда я уже научу тебя уважению к старшим? – пробурчал мужчина, с некоторым удовлетворением отметив, что сын скривил губы. – Кстати, куда это ты собрался?

— Немного прогуляюсь, можно? – тихим, но не лишенным непокорности голосом пробормотал юноша.

— Иди. Только к приходу Эвридики возвращайся, будь добр.

Кстати, после ошеломительного выступления Тода на суде Эвридика всерьез обиделась на брата и теперь решительно отказывалась с ним разговаривать. Сестра, как и многие другие студенты Троссард-Холла, была целиком и полностью на стороне Артура.

— Я вернусь, – быстро согласился Тод, стремясь поскорее выйти из опостылевшего гнездима.

Когда угрюмый беруанец шел по ветке, сумрачное лицо его постепенно оживлялось, становясь задумчивым и мечтательным. Юноша вновь и вновь в своей голове прокручивал их недавнюю встречу с Дианой. Конечно, он вел себя как подлая скотина, но все же каким приятным было осознание того факта, что девушка обратилась за помощью именно к нему. Интересно, если бы не просьба Дианы, пошел бы он в больницу навестить Тина? Беруанец раздумывал об этом некоторое время; сложно иной раз представить свои возможные действия в ситуации, которая уже прошла и вряд ли вновь повторится.

Не то чтобы его совсем не волновала судьба их друга. Разумеется, Тод немного огорчился, узнав, что бедолага попал в больницу. Но все же не в меру обидчивый и мнительный беруанец отчетливо запомнил последний полет в карете, их невинный спор по поводу того, где ребятам лучше остановиться – в его гнездиме или у семьи Треймли, и то, как яростно Тин отбивался от гостеприимных предложений Тода, высказанных, кстати, от чистого сердца. Поэтому вся последующая история с определением горячо любимого сынка Дорона в больницу Короедникова представлялась мстительному Тоду логичным возмездием за все недопонимания между ними, но главным образом за искреннюю и преданную любовь к Артуру, которая оттенялась жгучей неприязнью и недоверием к нему самому.