Книга Зловещие топи, страница 157 – Виолетта Орлова

Хотя все же имелось это небольшое «почти». Даниел пытался представить, как на его месте поступил бы Артур – человек, всегда старавшийся избежать любых драк и проявлений насилия. Одобрил бы его товарищ подобную выходку? Сын академиков отнюдь не был уверен на сей счет, отсюда и возникало некоторое сомнение. Однако теперь, на спокойную голову основательно поразмыслив над всей ситуацией, Даниел пришел к выводу, что поступил глупо. Ему не следовало бить Тода. Во-первых, перед судом тот хотел что-то им рассказать. Вдруг эта информация в дальнейшем помогла бы Артуру, а он, Дан, все испортил своей неразумной вспыльчивостью! А вот то, что было «во-вторых», юноша тоже узнал сегодня, но чуть позже.

Выяснилось, что Тину стало значительно лучше и его перевели в общее отделение. Несмотря на ощутимые улучшения, больница Короедникова, судя по всему, не намеревалась быстро избавляться от своего весьма перспективного пациента. Если специалист, представляющий некие услуги (зачастую не всегда самые нужные и полезные) имеет хоть малую долю убежденности в готовности клиента приобрести их за любую сумму, то он подобно пиявке вопьется в ничего не подозревающего покупателя и будет терзать его до тех пор, пока все карманы с денежными средствами бедняги не оскудеют. Он будет прибегать к методикам увещеваний, разъяснений, убеждений, а если речь идет о специалисте, так или иначе связанном с наукой, то вдобавок все свои слова он станет сопровождать вескими учеными терминами, совершенно непонятными простым обывателям, но в то же время обладающими фантастической силой убеждать именно из-за своей непонятности и неопределенности.

Так и славный господин Буквоедов, выдающийся психиатр больницы Короедникова, врач высшей категории, вежливый и интеллигентный человек, встретившись лично с отцом Тина в своем светлом умело свитом из веток кабинете, решил прибегнуть ко всем имеющимся в его распоряжении хитрым методикам, дабы подольше удерживать пациента в своей лечебнице.

— Счастлив известить о том, что ваш сын Тиннарий идет на поправку! – бодрым голосом начал он свою речь, улыбаясь столь добродушно и широко, насколько вообще позволяла челюсть. У него были опрятные руки, такие белые и душистые, что, казалось, будто они вырезаны из мыла.

— Я очень, очень признателен вам! Вы, без сомнений, превосходный врач! – отвечал Дорон смущенно и радостно. Государственный чиновник был весьма далек от медицинской науки, как, впрочем, и от любых других, поэтому, разговаривая с людьми знающими, он всегда немного робел. Господин Буквоедов важно кивнул головой, без ложной скромности принимая похвалу, и продолжил:

— Право, мальчику так похорошело, что я просто не могу позволить ему более находиться под присмотром врачей! Он должен немедленно вернуться к себе домой.

— Да, да! – с воодушевлением поддержал врача обрадованный отец. – Я как раз и приехал, чтобы забрать его в наш гнездим. Все-таки в кругу семьи, с родными и друзьями ему непременно станет лучше.

— Разумеется! Целиком и полностью поддерживаю вас! Очень приятно, что у нас с вами такое редкостное в наши дни взаимопонимание. Однако я хотел бы привлечь ваше внимание к одному немаловажному факту: сегодня утром медицинская комиссия под моим председательством установила, что у мальчика эндогенное полиморфное психическое расстройство.