Книга Зловещие топи, страница 145 – Виолетта Орлова

При этих ее словах Азор чуть приподнялся на локтях. Это простое движение оказалось для бедняги весьма энергозатратным, на что указывал пот, выступивший на лбу и участившееся дыхание.

— Ты правда тащил меня всю дорогу? – тихим дрожащим голосом поинтересовался бедный юноша, в упор глядя на Артура. Клипсянин смущенно кивнул.

— Не только я. Мы это делали по очереди.

— Но я не мазохист, поэтому тащил без особого удовольствия, – в своей обычной манере вставил Спайки. – Была бы моя воля, оставил бы тебя лежать в канаве. С другой стороны, ты нам очень даже подсобил в один момент.

Азор никого не слышал, кроме Артура. Казалось, к тому же он еще и никого не видит, кроме него. Его зрачки сфокусировались на человеке, который в настоящий момент был ему дорог и важен.

— Я могу поговорить с тобой наедине? – прошелестел больной, едва шевеля губами.

— Куда же мы денемся? – хмыкнул Спайки. – Вообще-то мы в одном помещении находимся, братишка. Так что давай без секретов.

— Мне надо поговорить с Бунтарем, – настойчиво повторил Азор, а на щеках его от волнения запылал лихорадочный румянец. Артур, подчиняясь воле больного, сел рядом с ним на колени, а остальным жестом приказал отойти подальше. Азор же говорил так тихо, что, даже находясь в непосредственной близости от него, сложно было разобрать что-либо вразумительное.

— Я правда умираю? – тихо вопрошал юноша, с напряжением глядя на клипсянина. Тот с сожалением покачал головой.

— Честно говоря, не знаю. Я не врач.

— Мне… надо еще кое-что тебе рассказать. Помнишь, после неудавшегося побега я перед всеми признал свою вину?

— Да.

— Дух приказал мне это сделать. А еще он сказал, чтобы я не выдавал остальным тебя. Я не должен был упоминать, что ты тоже причастен к побегу. Но, как помнишь, я ослушался. Меня взбесило твое заступничество, когда ты не захотел вместе с остальными ударить меня, и я просто не смог в полной мере себя контролировать. И почему вдруг Дух вступился за тебя? Ты ведь наравне с остальными беглецами намеревался нарушить порядок Доргейма, так почему же он не захотел покарать тебя? Не знаю. Но сейчас я думаю, эта информация может как-то пригодиться тебе.

— Спасибо за честность, Азор, – от души поблагодарил его Артур. Тот прикрыл глаза, принимая благодарность, и продолжил:

— Как думаешь, если художник привык всю свою жизнь писать страшные картины, используя кровь вместо краски, сможет ли он однажды сделать свой холст белым и изобразить на нем нечто хорошее?

Артур на секунду задумался над вопросом.

— Если захочет, – наконец ответил он.

— А если у него не осталось на это времени? – с мучительной дрожью в голосе выговорил Азор и в волнении сжал побледневшие губы. – Совсем не осталось… На новую картину нужно время.

Артур с искренней жалостью посмотрел на больного.

— Художник ведь все осознал, раскаялся и давно заменил испачканный холст на белый. А это деяние само по себе представляет нечто хорошее. Не каждый творец способен здраво оценить свои картины.

Азор улыбнулся с какой-то искренней детской доверчивостью.

— Прости меня, Бунтарь. Если ты простишь, то и они простят.

— Прощаю.

— О чем они там треплются? – бесцеремонно прервал их беседу любопытный Спайки, который, не послушав Артура, все это время кружил вокруг них, словно дикий шакал, подкарауливающий свою добычу. – Какие-то художники, картины. Совсем, что ли, сбрендили от голода? Госпожа Лян, тебе совсем не интересно?