Книга Удачливый детектив Лаки-КэШ, страница 38 – Дмитрий Лоом

Пространство вокруг Тени сгустилось. Не то чтобы она пошевелилась – скорее, сама пустота вокруг нее стала плотнее, тяжелее.

«Души – неэффективны. Вероятность – чиста. Она не нуждается в словах», – прозвучало в его сознании, и голос был похож на скрип векового льда, медленно сползающего в бездну.

— О, нет! – Лаки рассмеялся, сбрасывая две карты и беря новые. Он почувствовал легкое головокружение, когда его пальцы коснулись новых карт – они были горячими, будто только что вышли из печи, хотя секунду назад лежали в холодной колоде. – Вероятность – это скелет игры, ее костяк. Но мясо и кровь, ее плоть – это интуиция, тот самый дурацкий, иррациональный порыв поставить все на карту с самым призрачным шансом просто потому, что сегодня тебе повезло с омлетом на завтрак. Вы играете в шахматы с самим понятием случая, но забываете, что против вас – живой человек. А человек – это сплошная погрешность. И в этом его сила.

«Человек – погрешность. Ошибка в расчетах. Эмоция – слабость, которая искажает чистые линии вероятности», – последовал холодный, неумолимый ответ. Воздух вокруг Лаки стал зыбким, словно он сидел не на стуле, а на поверхности воды.

— Эмоция – это топливо! – парировал Лаки, увеличивая ставку. Его рука была сильнее, он чувствовал это каждой клеткой своего тела – Именно потому, что я могу блажить, радоваться, отчаиваться, ненавидеть свой выбор через секунду после того, как его сделал – мой ход непредсказуем. Вы можете просчитать шансы каждой карты в колоде до десятого знака после запятой, но не можете просчитать меня. В этом ваша ахиллесова пята. Вы – раб порядка, логики, чистых линий. А я – жерц хаоса. И сегодня мы выясним, что сильнее: ваш безупречный, стерильный расчет… или мое старое, доброе, человеческое «ну-ка, посмотрим, что из этого выйдет».

Тень на мгновение замерла. Казалось, эта простая, почти детская мысль впервые посетила ее древнее, безличное сознание. Она всегда имела дело с теми, кто пытался ее перехитрить, обуздать, подчинить с помощью таких же холодных расчетов. А этот… этот шут с желтыми очками, от которого пахло дешевым виски и дорогим безумием, прославлял хаос. Он не боролся с ним. Он предлагал ему танец.

— Вот смотрите, – продолжал Лаки, словно ведя лекцию для особенно непонятливого студента. – Вы забрали Арчибальда, потому что он бросил вам вызов на вашем поле. Он хотел доказать, что может быть умнее Случайности, стать ее хозяином. А я.… я просто хочу сыграть с вами в кости. Потому что это весело. Потому что от этого у меня бешено колотится сердце и перехватывает дыхание. Повторяю, ве-се-ло! Вы понимаете это понятие? Ощущение, когда адреналин бьет в голову, а сердце стучит в ритме вращающейся рулетки? Это же кайф!

«Бесполезная трата энергии. Диссипация. Шум», – прозвучало в его голове, но на этот раз в «голосе» Тени, если это можно было так назвать, прозвучала едва уловимая нота недоумения.

— Для вас – возможно. Для меня – это и есть жизнь. И сегодня, прямо здесь, мы выясним, что перевесит: ваш безупречный, стерильный расчет… или мое старое, доброе, человеческое «ну-ка, посмотрим, что из этого выйдет».

Лаки посмотрел на свою итоговую руку. Затем он посмотрел на Тень, на ту неподвижную, поглощающую свет фигуру в капюшоне, которая казалась не отсутствием чего-либо, а наличием ничто. Он не видел ее карты, но чувствовал их – по тому, как воздух кристаллизовался вокруг ее части стола, по легкому, едва уловимому искажению света, исходящему от ее карт. Она собирала флеш. Ее рука была почти безупречной. Почти. И в этой «почти», в этой микроскопической трещине в ее безупречной логике, и был скрыт весь смысл. Весь шанс.