Книга Холодный огонь, страница 163 – Александра Торн

Или он все же не человек. Потому что как он смог так взять и испариться посреди улицы?!

— Вы бы прыгнули? – спросила ведьма.

Комиссар задумчиво измерил взглядом расстояние до земли.

— Я бы прыгнул. Но не со сломанными же ребрами.

— Вы сломали ему ребра? – восхитилась Джен.

— Я? Нет. Я думал, ты…

— Нет! Вы же сказали – выбей из него имя, а не все воспоминания, начиная с детства!

— Твою ж мать! – прорычал Натан. Гад провел его, как младенца!

— И полотенце спер, – заметил Двайер. – На кой оно ему?

— Конечно, спер! – фыркнула ведьма. – На полотенце его кровь, он не мог нам ее оставить!

— А на полу? – быстро спросил комиссар.

Джен покачала головой:

— Она сильно разведена водой и уже впиталась в пыль и доски.

— Крепкий ублюдок, – процедил Бреннон. – А с виду-то и не скажешь. – Он поворошил ногой клочья одежды. – Тут есть кровь?

— Была, – сказала ведьма. – Я заберу и проверю в лаборатории.

— Сэр, вы думаете, он и есть Душитель?

— Теперь уже не знаю, – буркнул комиссар и стал спускаться, держась за стенку.

Раз этот тип убил Грейса, то, значит, и ифрита выпустил. Но зачем?! Зачем сперва выпускать, а потом запирать?! Да и не стал бы Душитель выдавать секрет шифра. Или стал бы? Кто их знает, этих полоумных маньяков…

«Но, скорее всего, это не Душитель», – мрачно подумал Бреннон. Пока Двайер паковал в простыню все, что ведьма сняла с беглеца, Натан снова сел за стол и разложил перед собой книги по алфавиту.

— Рейден! Знаешь элладский алфавит?

— Альфа, бета, гамма, дельта… – начала ведьма, и комиссар толкнул ей карандаш и бумагу:

— Пиши. И слово «ничего», если знаешь.

Подписав под первыми девятью буквами цифры и обозначив «ничего» как ноль, Натан передвинул книги в том же порядке, в каком шли группы в шифре. Получилось две линии – по семь и по четыре тома.

— И что? – скептически спросила Джен. – Это его имя и фамилия? И как вы собираетесь их узнать?

Тут она его подловила. Комиссар тупо смотрел на книги, ощущая только растущую боль в башке. Все они были разной толщины, разных авторов, разных жанров… Вот первыми шли «Мемуары о Стодневной войне» генерала Линкольна, а за ними расположились «Агаты твоих глаз». А потом «Господа славим» в подарочном издании – почему?

— Пакуй их все, – сдался Бреннон. – Это не для моих мозгов. Пусть Лонгсдейл разберется. Сунь в наволочку в этом же порядке, раз уж он чем-то важен.

Ведьма кивнула и ушла в спальню. Комиссар сложил книги в две стопки, пробежал взглядом снизу вверх, сверху вниз, испустил сдавленный вопль и вцепился в записную книжку. Когда Джен возникла на пороге с недовольным «Ну что с вами опять?», он ткнул ей в нос бумажку, на которой составил наконец свою отгадку из первых букв в названиях книг: «Магазин Луна».

Мисс Тэй тихонько всхлипнула и промокнула платочком глаза. «Любовь среди роз» (в трех томах!) заканчивалась так душещипательно, что компаньонка уже второй день проливала над ней ручьи слез. Маргарет сердито ткнула иголкой в вышивку. Дядя, хоть и сдержал слово, ничего не сказав маме и папе о ночной прогулке, все равно посеял в доме сомнение и смуту. Вечером девушке пришлось выдержать куда более суровый допрос со стороны матери, результатом которого стало приглашение на чай очередного кандидата в женихи. Мисс Тэй караулила подопечную, чтобы та не сбежала еще до начала чаепития. Как это все невовремя!