Книга Глаз бури, страница 45 – Александра Торн

— А для Блэкуита такую можно сделать?

— Можно. – Пироман издал довольный смешок. – Но не сразу. Пока что я займусь наблюдениями за Фаренцей. Уверен, чернокнижник не будет сидеть сложа руки и скоро снова чем-нибудь нас порадует.

— Угу. Надеюсь, он не подорвет к черту полгорода, чтобы замести следы.

— А вы, пока будете бродить с допросами по соседним домам, – строго сказал Редферн, – не забудьте купить Маргарет подарок.

Бреннон счастливо вздохнул: как хорошо, когда есть жена, которая берет на себя самые обременительные заботы!

Маргарет медленно шла по аллее. Парк вокруг замка плавно переходил в лес и был таким густым, что она не могла случайно встретить здесь Энджела. Вернувшись из Блэкуита, девушка отдала ему чемодан дяди и ушла – сначала к себе, потом в парк, чтобы пройтись и подумать. Редферн не пытался ее удержать или заговорить с ней – они едва обменялись парой фраз, но мисс Шеридан чувствовала, каким пристальным взглядом он ее провожал.

Девушка сорвала веточку жасмина. Его листья формой напоминали медаль, которую папа получил за сражение на Розмар-стрит. Но он почти никогда не надевал награду – она лежала в футляре у мамы в бюро, словно отцу неприятно было видеть эту вещь.

Маргарет снова вспомнила об этом сегодня – обычно они отмечали ее день рождения вместе с Эдвином, хотя старший брат родился в сентябре, в разгар той самой битвы, за которую папе вручили награду.

«Почему папа не носит медаль? – спросила девушка у мамы, когда они сели пить чай в гостиной, оставив отца и брата в столовой. – Даже день рождения Эдвина не хочет отмечать».

«Папа не любит об этом вспоминать», – ответила мама.

«Но почему? Тетушки уверены, что он должен гордиться тем, что сам защищал тебя во время… кхм…»

«Не все могут гордиться тем, что убивали других людей, – с холодком сказала мама. – Неважно, во имя каких целей».

«Но он же делал это не просто так, а во время войны за независимость, когда все…»

«Он убивал других, чтобы мы выжили. Только те, кому никогда не приходилось убивать, могут так легко рассуждать о том, что почетно носить награду за убийства».

Маргарет, нахмурившись, опустила голову на руку. Она много раз слышала от тетушек (со стороны Бреннонов, конечно; никто из Шериданов с нею не общался), какой отчаянно героический поступок совершил ее папа, а некоторые, например тетя Сара, особенно подчеркивали «Всего в двадцать-то лет!» Как будто возраст имеет какое-то значение, когда толпа солдат, вооруженных до зубов, всего через дорогу от твоего дома.

«А твои тетки, – добавила мама, – обычно понятия не имеют, что несут. Неужели ты думаешь, что мы не отдали бы все что угодно, лишь бы ничего этого не было?»

«По-твоему, папа предпочел бы забыть?»

«К сожалению, – сухо сказала миссис Шеридан, – такого варианта не предусмотрено. Он может только не вспоминать».

Маргарет повернула к замку, рассеянно теребя веточку жасмина. В тот день в доме погиб брат папы, в честь которого назвали Эдвина, и девушка всегда думала, что именно смерть брата вызывает у отца такие тягостные воспоминания. Но, значит, дело не только в этом…

Она остановилась, глядя на темный силуэт за светящимися окнами столовой. Энджел стоял у застекленных дверей на террасу, будто ждал возвращения Маргарет. Сколько лет он старается не вспоминать? Двести? Меньше? Почему продолжал, даже зная, что именно делает с людьми?