Книга Глаз бури, страница 22 – Александра Торн

— Я не смотрела вниз.

— То есть вы увидели пустые постели, выбитые окна, но вниз не посмотрели? Ладно, а дежурная монахиня сестра Бенедика догадалась это сделать?

— Она тоже ничего не видела.

— Гм-м-м? Что ж, полагаю, об этом она и сама нам расскажет. – Бреннон захлопнул блокнот и встал. – Мне потребуется комната, где я смогу допросить всех монахинь и воспитанниц.

— Ни за что! – взвилась мать Агнесса. – Это совершенно недопустимо в стенах нашей обители! Даже полицейские проявили больше уважения к дому Божьему и нашим чадам!

— При допросах буду присутствовать я, – властно изрек кардинал и пристально посмотрел на настоятельницу: – Вы ведь не считаете, что общение со мной нанесет духовный вред воспитанницам и монахиням?

После короткой внутренней борьбы мать Агнесса сдалась и сквозь зубы сказала:

— Я распоряжусь насчет комнаты.

— Вы напрасно настроили мать Агнессу против себя, – вполголоса заметил Саварелли, когда они спускались к комнатам погибших девочек. Настоятельница выделила им помещение на том же этаже, и Натан решил заодно посмотреть, как дела у Лонгсдейла.

— Завоевать ее любовь и симпатию мне бы все равно не удалось. К тому же ее поведение еще ничего не значит. Уйма людей, совершенно ни в чем не виновных, относится к полиции крайне неприязненно. Тем более что для нее я и полицейским-то не являюсь.

Кардинал нахмурился:

— Вам не кажется, что в ее показаниях что-то не сходится?

— Конечно, – хмыкнул комиссар. – Уверен, что она высунулась из окна и прекрасно разглядела трупы… или их отсутствие. Или присутствие нежити. А это вполне могло напугать ее настолько сильно, что теперь она не хочет об этом говорить.

— Или она сама к этому причастна.

— Тоже вариант, – согласился Бреннон и с некоторым удивлением оглядел дверные проемы, закрытые ширмами. – Что это такое?

— Двери полностью сгнили, – донесся до него голос Лонгсдейла, – как и все предметы внутри.

Натан отодвинул ширму и вошел. Пятна плесени на стенах и потолке, прогнившие потолочные балки, остатки кроватей, матрасов и постельного белья… Лонгсдейл уже снял доски с окон, и Бреннон перегнулся через подоконник. Под ним до самой воды тянулась длинная широкая полоса чего-то вроде морской губки. Но комиссар сразу понял и еще кое-что. Когда в комнату заглянула монахиня, он резко повернулся к ней и сердито гавкнул:

— Кто посмел убраться в комнатах?!

Женщина отшатнулась:

— Чт-т-то? Здесь? Мать Агнесса велела… помыть пол и всякое… постели сложить, ну что осталось…

— До или после приезда полиции?

— До…

Лонгсдейл, который стоя на коленях, что-то изучал под окном, поднял голову и сказал:

— Тогда это многое объясняет.

— Еще как, – процедил Бреннон. Неудивительно, что полицейские не нашли никаких следов убийства. Намеренно или нет, но настоятельница постаралась уничтожить все улики.

— Будете снова ее допрашивать? – с интересом осведомился кардинал.

— Да, но позже. Пусть пока помаринуется. Где вещи девочек? – повернулся он к монахине.

— У наших воспитанниц нет вещей, – прошелестела та. – Только одежда и обувь. Мать Агнесса велела сжечь.

— Почему?

— Она сказала, на них скверна. Ведь если они самоубийцы, то… то… – Женщина запнулась.

— Часто у вас тут сразу девятеро девочек решают, что лучше самоубиться, чем так жить?