Книга Замок Сен-Мар, страница 43 – Александра Торн

— Доброго дня, сеньор, – сказал Энджел. – Сколько стоит коновязь, тапас и глоток вина?

— Коновязь – один эсте за час, сеньорита. Какого вина желаете?

— Легкого белого, – со вздохом ответил Редферн, предпочитавший крепкое, красное и сухое, чего не скажешь о Маргарет. Но юная сеньорита, заказывающая такое, привлекала бы к себе еще больше внимания, чем сеньорита, разъезжающая одна берегом моря.

«Возьмите устриц, – сжалилась мисс Шеридан, не терпевшая в тарелке морских гадов. – Вы давно их не ели, а тут должны быть свежие».

Когда старичок принес вино, устриц, тарелку сыров и оливки, Энджел спросил:

— Что это за заросли там, перед асьендой у реки?

Смотритель торжественно перекрестился и ответил:

— Не стоит спрашивать об этом такой юной сеньорите. – С чем и удалился на кухню за порцией горячих тапас, которые подают в Орельяне зимой. Энджел проводил его полным досады взглядом.

«Съешьте ваши устрицы и уступите мне место», – сказала Маргарет.

— Зачем? Я лучше использую на нем заклинание…

«Не все проблемы нужно решать магией, – уверил родственника Джеймс. – Ну же, дядюшка передал Маргарет немало ценного опыта, который лежит без дела!»

Вообще, этот опыт из дяди Натана приходилось вытаскивать щипцами, поскольку он почему-то решил, что Маргарет намерена проводить дни и ночи в библиотеке, лабораториях и лишь изредка являть красоту и мощь магии (то есть себя) рекрутам. Поездку к Ла Мадрине он тоже не одобрил.

Энджел с большим удовольствием отведал устриц, сыры, оливки, признал белое вино неплохим и потеснился, уступая Маргарет контроль над телом. Со стороны это выглядело как секундный обморок, и потому смотритель, который вернулся с горячими тапас, обеспокоенно осведомился:

— Сеньорите дурно?

— Ах нет, все в порядке, благодарю, – ответила девушка с улыбкой. Улыбка ее совсем утратила то нежное обаяние, жертвами которого становились все мужчины от пятнадцати до восьмидесяти пяти; старичок вздрогнул и отступил.

— Присядьте, уважаемый, и побеседуем немного, – сказала мисс Шеридан.

— Да что вы, сеньорита, как можно…

— Беседовать? О, это совершенно нетрудно! Я, конечно, еще только учу эсмеранский, но надеюсь, что не наделаю грубых ошибок. Вот этот огромный куст, например, – как он называется? Тот, что растет вдоль реки между двумя асьендами?

— El Encerrando al diab… Endrino^[12], – быстро исправился старик. – Терновник.

— А зачем вам его так много? Растите на продажу особо колючий сорт?

— Негоже об этом говорить, – буркнул смотритель. – Кем бы вы ни были. Ни вспоминать, ни называть.

— Давно это у вас там? – спросила Маргарет.

Старик долго пристально смотрел на нее и наконец пробормотал:

— Уже двадцать лет как.

— Так что ж вы не выкорчуете этот сорняк? Разве от него есть польза, кроме ягод?

— Ягоды и собираем, вино давим, варенье варим…

— И соседей травите?

Смотритель прикусил пышный ус. Некоторое время он молчал, разглядывая Маргарет исподлобья, а потом процедил:

— Слышали мы о вас кое-что.

— Обо мне? – подняла бровь мисс Шеридан.

— О таких, как вы. Оттуда приходите, – старик неопределенно махнул рукой, – с севера, из Илары, тьфу, провались это чертово место! – Он снова перекрестился.

— Если слышали, – сказала Маргарет, – то знаете, зачем мы приходим. Хотите, выкорчую ваш сорняк вместе с тем, от чего вы им отгораживаетесь?