Книга Замок Сен-Мар, страница 33 – Александра Торн

— Ничего себе – развлечения!

— Обычная утопическая идейка, совершенно бесполезная в силу своей полной практической нереализуемости. Вся их болтовня об уничтожении всех богатых ради блага бедных – не больше, чем досужий детский лепет. Им никогда не хватит смелости, – с насмешкой сказал Анастазия, – убить даже собаку, не говоря уж о человеке.

Это прозвучало как-то слишком жестко, словно доктор философии действительно знал, о чем говорил, – и откуда бы университетскому профессору набраться таких знаний? Однако Уикхема обеспокоило не только это: похоже, барон попросту врал им в глаза без зазрения совести. Диего не особо интересовался политикой или модными в узких интеллектуальных кругах доктринами общественного устройства – но как этого мог не знать Сен-Мар? Он-то бы точно не спутал соционистов, или как их там, и социалистов и наверняка знал, чем они занимаются.

— А почему вы спрашиваете? – вдруг заинтересовался Анастазия.

— Расширяю кругозор, – буркнул Диего.

— Для того, кто помогает видному историку, вы поразительно невежественны. Магия, пф-ф-ф!

На этот счет у Диего тоже были вопросы и к профессору, и к барону – но он решил пока погодить, чтобы дождаться более благоприятного момента. Да и в целом он не хотел здесь задерживаться – Диана была в замке Сен-Мара уже несколько часов, и оборотень хотел поскорей туда вернуться, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

Илара, зона отчуждения вокруг Фаренцы

— Ну, вот он я, – сказал Натан, – вернулся, стало быть.

Он присел на камень; пес улегся у его ног. Перед бывшим комиссаром расстилался каменистый пляж, а за ним плескался залив. Сгущались сумерки, и в наступающем полумраке все отчетливей становились очертания прозрачного, чуть светящегося белым купола. Его стена выступала из воды и поднималась ввысь, к клубящимся в низком небе облакам.

— Полгода, считай, просидел в Эсмеране безвылазно. Но должен сказать, время провел с пользой. Повидал интересные места, познакомился с интересными людьми, подписал кое-какие бумаги… А ты тут как?

Валентина, конечно, не ответила. Временами он ощущал ее присутствие, всегда безмолвное, а порой… В такие дни он напоминал себе, что вивене нельзя убить, и потому она все еще здесь.

— Мы стараемся, – уверил ее Натан, глядя на пульсирующее в глубине моря мерцание. – В смысле – и Бюро растет, и Редферн все пытается что-то придумать, чтобы тебе было полегче. Но пока с этим туговато. Все-таки мы не можем туда войти, да и опыты ставить не на ком.

В шелесте волн Бреннону на миг почудился вздох. Но пес все так же лежал, не шевелясь, – а значит, ему показалось. Когда Валентина давала о себе знать, Кусач всегда это замечал.

— Но они справятся, – сказал Натан. – Их же там теперь трое. Кстати, Пегги передает тебе привет. С ней все хорошо, несмотря на… гм. М-да. Она все обещает отселить их обратно – ну, то есть раздобыть им тела. Там некоторые трудности с заклинанием, которое нашла Полина Дефо.

Пес тихонько засопел. Бреннону вспомнились люди, которые на кладбищах беседовали с могилами умерших родных, но он продолжал, упрямо не сводя глаз с мягкого мерцания:

— Я думаю, что когда Редферны вернутся к нам, так сказать, во плоти, то дело у них пойдет быстрее. Энджел, в конце концов, сделал купол, который продержался две сотни лет. Он найдет способ тебе помочь. Он обещал мне… – Голос Натана прервался. Он всегда говорил себе, что Валентина слышит его, – но он не знал наверняка. Никто ничего не знал о том, что с ней. Единственное, что им было известно, – если купол стоит и в море бьется «сердце вивене», то она все еще здесь.