Книга Замок Сен-Мар, страница 110 – Александра Торн

— Как вы…

— Неужели вы думали, что усыновление ребенка в другой стране не оставит никаких следов?

— Но это было давно! – гневно вскричал барон. – Они же усыновили моего отца, не меня!

— Ну и что? – пожал плечами оборотень. – У вашего якобы деда осталось достаточно родственников, чтобы они разорили вас тяжбами за наследство. И, кажется, у вас в Мейстрии есть уголовная статья за неправомерное вступление в наследство.

Барон скрипнул зубами. Как и у Дианы, самым его слабым местом был кошелек.

— Чего вам надо?

— Вы отпустите юношу с нами и впредь никогда не будете его искать.

— И вексель тоже подпишите, – быстро сказала мисс Уикхем. – На предъявителя.

— Ради счастья никогда вас больше не видеть, – прошипел Сен-Мар, – я выплачу вам всю сумму наличными.

— …Вообще, это несправедливо, – заметила мисс Уикхем, когда они шли к башне, чтобы Шарль собрал свои вещи. – Почему усыновленные дети и их потомки не могут претендовать на то же, что и кровные родственники?

— Не знаю, – пожал плечами Диего. – Наверное, смысл в том, чтобы сохранять богатство в пределах одной семьи, связанной кровными узами.

— Хорошо, что ни в Дейре, ни в Эсмеране нет такой чуши, – сказала Диана и погладила его по руке. – Потому что у меня самый лучший в мире брат!

Диего смущенно улыбнулся в усы.

— Кстати, – встрепенулась девушка, – Шарль, чем это ты угрожал барону? Разве ты умеешь предсказывать будущее?

— Конечно, нет, – со смехом ответил Мируэ. – Но ведь моему отцу неоткуда об этом узнать, верно?

1 марта 1866 года

Как только вы решаете немного расслабиться, судьба тут же подкрадывается к вам сзади с увесистым кирпичом в руке и от души бьет по голове.

Из речи Н. Бреннона «О бдительности» перед рекрутами, 1865 год

Илара, зона отчуждения вокруг Фаренцы

Здесь никогда ничего не менялось: пасмурное небо, холодный сырой ветер, море цвета свинца и дымка дождя, реющая над руинами города вдали. Натан вместе с псом вышел из портала, поднял по привычке воротник пальто, хотя не особо чувствовал холод, и зашагал вниз, к валуну, на котором он обычно сидел, когда приходил к Валентине.

На душе у него было неспокойно. Утром он поднялся к Редфернам, еще разок проведать вернувшихся с того света. Маргарет сидела в кресле у кровати Энджела и впервые за эти годы выглядела не как воплощение пугающей силы магии, а как обычная, уставшая, но очень счастливая молодая женщина. Она с улыбкой наблюдала, как пироман уничтожает обильнейший завтрак, заодно просматривая газету, которая реяла перед ним в воздухе и сама перелистывала страницы. Стога свежей прессы высились у кровати, столика и кресла.

— Ну, как ваше самочувствие? – спросил Бреннон.

— Быть живым очень приятно, – уверил его Энджел. – Полагаю, это вас мы должны благодарить за то, что юный Мируэ пожертвовал нам унцию своей плоти и крови?

— Ну, мне кажется, он всего лишь прислушался к моим аргументам.

— Аргументы! – фыркнул Редферн. – Нет, дело не в этом, у нас тоже были аргументы. В общем, я не зря предложил вам этот пост. Не понимаю, чего вы так сопротивлялись.

— И в самом деле, – пробормотал Натан, – провести жизнь в борьбе со всякими упырями – что может быть лучше.

— К тому же вашими усилиями юношу с уникальными способностями приобрело Бюро, а не Орден, что тоже весьма приятно.