Книга Королева яда и тьмы, страница 27 – Александра Торн

Заклятие было двухэтапным. Джилах зажег все свечи с помощью «Ignis minima», достал из ножен трехгранный корд и осмотрел. Он гордился тем, что ему позволили носить такой же корд, как у консультантов, и заботился о нем, как о любимом братишке.

Сосредоточившись должным образом, Элио медленно прочел первую часть заклятия. Огоньки над свечами вытянулись и окрасились в чистый золотой. Юноша коснулся кончиком клинка первого огонька и вывел из него, как из чернил, знак, который повис над пламенем свечи.

— О господи, – прошептал Абернаут. – Что это такое?

— Это еще только начало, сэр, – радостно сказал Скотт. – Вам понравится, вот увидите! – хотя джилах понятия не имел, с чего он это взял.

По веревкам пробежали золотистые искры, расчертив их ровными линиями. Элио опустился на колено около головы полицейского и заглянул в зеркало. Его поверхность стала как жидкий металл, и в ней ничего не отражалось. Романте подцепил кордом знак над свечой и погрузил клинок в зеркало. Знак вспорхнул в глубине зеркала, затрепетал, как бабочка, и озарил весьма неприятную картину: в зеркале отразилась голова Дирка, опутанная сетью тонких сероватых щупалец, у макушки сливающихся в один корень.

Элио глотнул воздуху. Дальнейшие инструкции Зиммермана были довольно ясны, но вот выживет ли после этого жертва – нигде не говорилось, а юноше не очень хотелось убивать полицейского на глазах у его начальства. К тому же заклятие было сложное, трехчастное, и Зиммерман, видимо, из особой любви к людям, написал его на древнем наречии, на котором говорили его предки, пришедшие на континент с северных островов пару тысяч лет назад.

Вдруг глаза полицейского открылись. Он уставился на юношу совершенно осмысленно и прошептал:

— Помогите! Помогите мне ради бога! Она так мучает меня! Помогите!

По его щекам покатились слезы. Джилах беззвучно зашевелил губами, разбирая транскрипцию; за его спиной что-то невнятно бормотал Абернаут – может, молился. Наконец все звуки как будто покорились юноше, и он, сделав еще пару упражнений для концентрации, сосредоточил волю, желание и воображение на одной цели и влил их в длинную фразу на языке, который не звучал среди живых уже сотни лет.

Знаки над свечами вспыхнули алым, корд окрасился в золотой. Элио сделал выпад, как его учил брат Паоло, в одно длинное движение, так что клинок прошел сквозь зеркало и пронзил корень насквозь. Откуда-то издалека до Романте долетело эхо яростного вопля. Щупальца судорожно задергались и стали рассыпаться мелкой серой пылью. Знаки один за другим нырнули в зеркало и сожгли все, что осталось.

Элио вытер клинок о рукав и устало опустился на пол. Заклятия требовали всегда так много сил! Поэтому он предпочитал во всех возможных случаях револьвер, корд и ножи.

— Ох сэр! – вдруг взвыл полицейский. – Я не могу пошевелиться!

«А, да», – вспомнил юноша и щелкнул пальцами, снимая парализующие чары.

— Ну, ну, приятель, – ободряюще сказал Скотт и помог Дирку сесть, а потом встать и перебраться на койку, – все уже позади. Успокойся, ты вне опасности.

— Сп… спасибо, сэр, – прошептал полицейский.

Элио криво усмехнулся и стал убирать остатки ритуала – свечи, веревку и зеркало.

— Вы! – вдруг гаркнул Абернаут, юноша обернулся, и шеф полиции внезапно сгреб его за лацкан сюртука, наклонился, свирепо дыша в лицо табачным ароматом: – Если я только узнаю, что это была шутка, что вы устроили этот спектакль в сговоре…