Книга Холодное утро в 3018, страница 76 – Лан Ань Ни

Нет, дядя должен был раскрыть правду. Как он мог подумать, что Женя его не простит? Даже несмотря на то, что он сделал… Вот только что он сделал, что? Ради неё… ради неё… Нет, она должна во всём разобраться, узнать правду, какой бы страшной она ни была.

«Ты справишься, дорогая! — с улыбкой говорил дядя. — Ты сильнее их всех, гораздо сильнее». Да, это так. И она не могла оплошать.

— Женя… Жень, вставай! — Стася дотронулась до плеча подруги, и та, вздрогнув, открыла глаза. Поморщилась от яркого света, дёрнулась и окончательно запуталась в неизвестно откуда взявшемся колючем пледе.

— Эй, не пугайся. Это всего лишь я. Неужели собиралась на меня напасть, а? — хохотнула Стася. С её длинных распущенных волос капала вода. — Пора ужинать.

— Ты искупалась? — прохрипела Женя, убирая с глаз непослушные пряди волос.

— Разумеется. И тебе не помешает, грязнуля.

— Переодеться не во что, — фыркнула Женя. — Ты, вот, снова напялила грязную рубашку. Какая тогда разница…?

— Ну знаешь! Разница ощутима! Нужно оставаться на высоте вне зависимости от ситуации. И особенно сейчас, когда поблизости столько красивых мужчин.

— Ты это о ком? — усмехнулась Женя, выпутываясь из пледа. Кожа на руках и шее чесалась, у девушки была аллергия на шерсть. — Уж не о командоре ли?

— И о нём тоже. Да брось! Он выглядит потрясающе! Какое интересное лицо, какая фигура! Руки чешутся его нарисовать.

— Вряд ли он воспримет это с энтузиазмом, Стася.

— Ну… есть ведь ещё Алекс. Рыцарь с печальными глазами.

— Пфф! Ты, надеюсь, несерьезно, — скривилась Женя. Она всегда старалась быть честной с самой собой. Честность же по отношению к другим часто воспринималась как непозволительная роскошь, а вот не лгать себе не так уж и трудно. Женя быстро решала, как она относится к тому или иному человеку: нравится ли он ей, приятен ли он или отвратителен. Часто она рубила с плеча, не любезничала, не прощала, не прислушивалась к другим, но для себя решала совершенно точно, как вести себя с новым знакомым.

И только в тот раз девушка подозрительно долго тянула с решением и не могла понять, какие чувства испытывает к Алексу Орелли. Вот с его другом, Хавьером, всё было ясно, как день. Мускулистый красавчик с пышными кудрявыми волосами и обворожительной улыбкой. Умеет нравиться, заболтает и покойника. Лихо водит электрокар, с девушками особо не церемонится. Самовлюблённый кретин! От красивых слов быстро переходит к действиям. Разозлить может даже терпеливую и спокойную Стасю. Над такими, как Хавьер, Женя привыкла смеяться. Гордость — их уязвимое место, надавив на неё, точно на мозоль, с них можно легко сбить спесь.

Такие парни, как Хавьер, простые и понятные, но Алекс Орелли — создание совершенно странное. Ничто его не берёт. Непрошибаем, как стена, чёртов умник! Женю почему-то раздражали его равнодушный вид, сдвинутые брови, спокойные и глубокие глаза совершенно невообразимого, фантастического цвета. Она не знала, как вести себя с ним. Девушке очень хотелось вывести Алекса из себя, разбить маску невозмутимости, встряхнуть его хорошенько. Привлечь его внимание. Привлечь… именно это желание её и пугало, тревожило. Странное желание, учитывая тот факт, что Алекс ей совершенно не нравился. Или Женя ошибалась?

* * *

В квартире командора Бофорта столовая была совмещена с гостиной. Дверь отсутствовала, её место занимали длинные, от потолка до пола, деревянные подвески, которые раскачивались и звенели от каждого прикосновения. Жене они сразу понравились, как, впрочем, и сама квартира. Было в ней что-то старомодное. Стены в коридоре представляли собой искусственную каменную кладку, в гостиной горел электрический камин, стояли лампы с абажурами, как в ресторанчике «XXI век». Кто-то, обладающий редким чувством стиля, с большой любовью обставлял эту большую, ныне мрачную и пребывающую в запустение квартиру. И Женя отказывалась верить, что за этим стоял сам Гектор Бофорт.