Книга Время сбросить маски, страница 37 – Лан Ань Ни

Войска Цинь неожиданно ударили уцелевшим отрядам Чу в спину. Циньский гун более всего желал смерти генерала Чжао, справедливо полагая, что без него Чу хотя бы на время оставит попытки продвинуться на северо-запад. Но и та последняя битва закончилась победой Чу, а выжившие воины Цинь бежали. Потери с обеих сторон были огромными, поле боя было выжжено дотла и на многие годы превратилось в бесплотную степь, а воды рек стали красными от крови. В столицу пришла весть о том, что генерал Чжао погиб в бою. В той неразберихе никто не мог знать наверняка, что произошло на самом деле. Но чудом спасшиеся солдаты рассказывали, что свои же стреляли генералу в спину. Те, кому он доверял больше всего, предали его, ранили и оставили умирать. Те, кто желал его смерти, своего добились.

Его тело никто не искал, все думали, оно сгорело. Солдаты Чу рассказывали, что в день гибели генерала Чжао в небе парила огромная красная птица и извергала пламя, которое осушило озера и превратило плодородную землю в пепел. Те, кто остался верен генералу, считали, что разгневанный предательством смертных Хранитель Юга обрушил на Царство Чу свой гнев, и потому началась эпоха бедствий.

Моя страна и правда утратила былое величие, и спустя два столетия уже никто не верит, что Чу объединит земли Поднебесной под своей властью. А там, где погиб генерал Чжао, бессмертные посадили рощу. Я был там ребенком вместе с матерью. Кругом на многие ли никакого человеческого жилья, ни одной живой души, лишь деревья, трава и цветы. Мы привязали к ветвям цветные ленты и деревянные таблички с посланиями для богов… Тогда я еще верил в это. Но ни одна мечта не сбылась.

Помню, самое высокое дерево, с раскидистыми ветвями, было чуть ли не полностью увешано такими табличками. Мне было любопытно, кому молились те, кто их повесил, о чем просили. Я запомнил и записал несколько красивых посланий, но не понял, что они значат. Вот, к примеру, «ветер унес меня вдаль, навек от страстей свободен я». Или «открою глаза, встречу рассвет, пусть сердце однажды забъется вновь». Так странно это, так странно… сейчас я думаю, это просто слова. Быть может, какой-то смертный или бессмертный был сражен красотой тех мест. Это просто слова, но в детстве все казалось мне очень важным. Я был глупым ребенком. В моей семье два столетия никто не командовал армией, а мне хотелось стать похожим на генерала Чжао. Да уж…

Чжао Вэйнин завершил рассказ и сделал глубокий вдох. Ли Мэй все глядела на него, не отрывала взгляда. В ее глазах стояли слезы.

— Госпожа…

— Со мной все в порядке! – оборвала Чжао Вэйнина девушка, не позволила снова себя утешать. – Спасибо за то, что рассказал эту историю! Значит, теперь твоя родня не считает моего человека виновным?

— Да, это так! И не только семья Чжао. Правда рано или поздно выходит на поверхность. Но сделанного не воротишь. Доброе имя можно восстановить, но время не повернуть вспять, отнятую жизнь не вернуть. Генерал Чжао был героем. Кем бы он ни стал в новой жизни, надеюсь, он счастлив. Он этого заслуживает.

— В этой жизни я буду защищать его и заботиться о нем. С ним ничего не случится. Он проживет долгую и счастливую жизнь! – заявила Ли Мэй, по-прежнему не сводя глаз с Чжао Вэйнина. Юноша хотел было снова напомнить ей, что еще ничего не известно, но передумал. Что толку спорить? Быть может, Ли Мэй не ошиблась? А может… Кто знает!