Книга Красное бедствие, страница 67 – Рита Хоффман

Рабство, насилие, уничтожение культуры нуад – все это в красках описывали летописцы, на этом выросло несколько поколений. Верховные передавали друг другу сакральные тайны, которыми поделился с ними Галевас – первый, с кем заговорила Черная Мать. Вместо того чтобы отстроить свой искалеченный войной мир или вовсе уйти в Запретный Край, нуады снова и снова пытались открыть врата, чтобы Богиня покарала тех, кто принес их народу столько боли.

Хести казалось, что нуады бьются о стекло, как привлеченные светом мотыльки. Они могли просто оставить в покое кровавое прошлое и начать новую жизнь, но упрямый король, а после него – такие же упрямые Верховные продолжали отстраивать разрушенные Сынами Зимы города, упиваясь своим горем.

Минуло много лет, но над землями их Дома все еще витал дух смерти и скорби, превращая каждое поселение в могильник, заставляя нуад носить вечный траур и лелеять ненависть, которую, как казалось Хести, они впитывали вместе с молоком матерей.

— Пойдем, – сказала наставница, – я покажу тебе кое-что. Мы трудимся над этим уже много лун.

Заинтересованная, Хести пошла за ней, подобрав полы мантии. Магия приятно вибрировала вокруг, будто только и ждала, когда она использует жест силы. Теперь нужно было быть осторожной: внезапные всплески магической активности будут преследовать ее еще несколько месяцев, и она может ненароком ранить кого-то или саму себя.

Наставница вдруг замедлила шаг и сказала:

— Амария.

— Что? – не поняла Хести.

— Мое имя. Меня зовут Амария.

Нуады редко пользовались именами, предпочитая называть друг друга братьями и сестрами. Это обезличивало, но одновременно объединяло – общая цель превыше всего, благополучие общины важнее личного. Хести польстило, что наставница назвала себя и тем самым подтвердила, что полностью доверяет ей.

Амария открыла неприметную дверь за домиком для слуг и пропустила Хести вперед.

Крутая лестница уводила их все глубже под землю. Стены сочились влагой, крысы разбегались, едва завидев свет факела. В затхлом воздухе роились невесть откуда взявшиеся мясные мухи. Хести пыталась считать ступени, но сбилась со счета; чем ниже они спускались, тем холоднее становился воздух.

Спуск закончился неожиданно – перед ними выросла каменная стена, покрытая черно-зелеными наростами, с окованной железом дверью.

— Где мы? – спросила Хести, воспользовавшись мгновением передышки.

— Где-то под Домом-Над-Водой. Лаверн не знает, откуда взялись эти тоннели, но любезно позволил нам ими пользоваться.

Амария вставила в замочную скважину большой ключ и тихо сказала:

— Лунный народ ничего не забыл.

— Лунный народ ничего не забыл, – откликнулась Хести.

Вдоль стен мрачной темницы стояли клетки. Амария передала Хести факел и позволила ей приблизиться к одной из них.

Прошло немало времени, прежде чем Хести сумела опознать в невнятной груде почерневшей, покрытой струпьями плоти человеческое существо, лежавшее на полу.

— Это было человеком? – спросила она, усилием воли заставляя себя остаться на месте и не отпрянуть. – Что вы с ним сделали?

— Это проклятие Эмпусы, кровавая чума. – Амария встала рядом с Хести и бросила безразличный взгляд на дрожащее от боли существо.

Хести приблизилась к клетке и попыталась разглядеть кадавра.

Из ран на серой коже сочилась темная кровь, струпья и едва затянувшиеся порезы покрывали ноги и живот существа. Кое-где выросла густая черная шерсть, над ягодицами пробивалось что-то вроде хвоста – уродливый дрожащий обрубок. Пол кадавра определить не удалось – внизу живота остались только складки толстой кожи и шерсть. Грудь походила на мужскую, но тело очертаниями напоминало женское. Над бровями пробились костяные наросты, похожие на небольшие рога. Из-под разбитых губ виднелись клыки – желтые и кривые, выросшие прямо над резцами. Нос ввалился внутрь, и на его месте зияли два отверстия. На дрожащих руках кадавра выросли когти, а сами пальцы покраснели и воспалились.