Книга Красное бедствие, страница 22 – Рита Хоффман

— Почему вы не сказали мне раньше?

— Будешь ли ты винить меня в том, что я хотела подарить тебе несколько спокойных дней? – Матушка вздохнула. – Иди, Ромэйн, и скажи Ксану, чтобы он зашел ко мне. Мне не помешает вспомнить, чему меня обучали.

Ромэйн прикрепила ножны с кинжалом к бедру, взяла топор и меч и хотела было сказать что-то еще, но передумала. Слова были излишни: мать ждала наступления врага, отец впустил в крепость беженцев, возможно, зараженных болезнью, которую разносят демоны Лаверна, а она теперь обязана держать при себе Фэй и готовиться к побегу. Выпавший в бабушкином раскладе Жнец действительно принес перемены в ее жизнь – и гораздо быстрее, чем она ожидала.

Ей все же удалось выскользнуть из замка, обойдя посты Железных Ласточек. Завернувшись в старый плащ, Ромэйн спрятала волосы под капюшон и без страха погрузилась в бурный поток беженцев. Ей тут же отдавили ноги, чьи-то локти больно впивались в бока, но она продолжала двигаться вперед, вглядываясь в пустые глаза незнакомых людей.

Никто из беженцев не улыбался, их лица искажала гримаса отчаяния. Вот что с ее народом сделал Лаверн из Дома Багряных Вод. Война уничтожила что-то внутри этих людей, сломала их, лишила не только крова, но и чего-то большего, чего-то, что не восполнят ни горячая похлебка, ни мягкое место для сна.

Последняя настоящая война была так давно, что о ней все позабыли. Жизнь в Свободных Землях никогда не была простой, но и такой ужасной тоже не была. Да, прибрежные территории время от времени разоряли пираты, а с гор приходили племена Сынов Зимы, но люди не жили в постоянном страхе и не вздрагивали от грохота колес по мостовой. Никто не поднимал глаза к небу и не ждал, что с высоты спикирует чудовище, призванное из Фаты. Но спокойное время закончилось.

Ромэйн укрылась под навесом и принялась разглядывать бесконечный поток беженцев. Ей вдруг стало понятно, почему отец рискнул и открыл для них ворота – ее собственное сердце болезненно сжималось от вида чумазых босых детей, которых матери выхватили из колыбелей во время нападения. Никто не заслуживал такой участи, никто не имел права отнимать у людей их дома – и тем более жизни.

Заповеди Трех почитаются Пятнадцатью Большими Домами: тех, кто по злому умыслу отнял чужую жизнь, наказывают смертью. Дом Алых Шипов поплатился за свою измену много веков назад, и с тех пор никто не затевал масштабных войн. До этого момента.

— Тебе не следует здесь находиться.

Ромэйн вздрогнула и покосилась на Фэй. Серокожая и темноволосая, она выделялась на фоне окружающих ее людей, как лисица среди кур. Ромэйн всегда хотелось быть похожей на нее, иметь такие же красивые острые уши, густые темные волосы, отливающие синевой, и необычные белые глаза, в которых не было ни белков, ни зрачков, только клубящееся серебристое марево. Потомки лунного народа сохранили внешность своих предков, даже крошечные, выступающие из-под нижней губы клыки. Говорили, что кровь нуад настолько сильна, что ее невозможно разбавить, и даже спустя сотни лет их дети не станут похожими на людей.

В длинных ушах Фэй носила много сережек, а в один из клыков вставила крошечное серебряное колечко. В волосы, всегда свитые в десятки тонких жгутов и кос, она вплетала бусины и другие украшения. Ромэйн умоляла ее сделать что-нибудь подобное с ее волосами, но Фэй все время отмахивалась и утверждала, что такую прическу могут носить только воины лунного народа. Глядя на нее, несложно было понять, почему человеческие женщины отдавались мужчинам-нуадам: их красота ослепляла, пусть и казалась чужеродной.