Книга Красное бедствие, страница 187 – Рита Хоффман

— Нет, нет… – повторял Лаверн, все ближе подходя к кровати. – Нет…

Даже Жнец не посмел изуродовать ее прекрасное, благородное лицо. В комнате не было мух, паразиты не осквернили ее тело. Навеки замершая вне времени, Элинор походила на увядший цветок, чью красоту лишь подчеркнул отпечаток тления.

— Все еще прекрасна…

Лаверн присел на край кровати, но не осмелился коснуться безжизненной руки. Чувства притупились, он смотрел на закрытые веки, прозрачные, как крылья мотылька, и боялся нарушить вечный покой слишком громким дыханием.

Сложив пальцы, Лаверн коснулся лба Элинор.

— Пусть Мать примет тебя в свои объятия, – тихо сказал он.

На негнущихся ногах Лаверн подошел к колыбели.

Она была пуста.

В первую ночь ее силой затащили в шатер Верховной и бросили на устеленную коврами землю. Она успела хорошенько врезать одной из жриц, прежде чем ее скрутили, но этого оказалось недостаточно.

Использовать магию она не решилась. Один из законов запрещал жрицам применять силу друг к другу, и ничто не могло заставить Хести нарушить его. Она пиналась, извивалась в чужих руках, пыталась вцепиться зубами в холодные руки, но ее все равно дотащили до палатки.

Верховная восседала на кушетке, заваленной подушками, и наблюдала за тем, как Хести отбивается от жриц. Судя по всему, ей было ужасно скучно.

— Я думала, ты придешь сама.

Хести вскинула голову и уставилась на Верховную в немом изумлении.

— Сама? – Она нахмурилась. – Зачем?

— Неужели мне придется объяснять тебе очевидные вещи? – тон Верховной не предвещал ничего хорошего.

— Попробуй, – рыкнула Хести, позабыв о страхе перед жрицей.

— Твоя мать была умнее.

— Да, я в курсе.

Верховная поднялась с кушетки и взмахнула рукой. Свечи в шатре погасли, остался только свет луны, попадающий внутрь через круглое отверстие наверху. Хести попятилась было, но вдруг спиной ощутила чужое тело. Прохладные пальцы легли на ее виски.

— Не дергайся, мой лунный лучик, я просто возьму немного твоей силы…

Боль была нестерпимой. Хести кричала, но не могла ни шагу ступить, ее словно приковало к месту. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой беззащитной, такой уязвимой и слабой. Силы утекали из ее тела, магия переходила к Верховной, попутно выжигая вены Хести и оставляя в ее душе зияющую дыру.

Ослепнув от боли, Хести попыталась сложить пальцы в жест силы, но Верховная схватила ее за руки и прошипела:

— Ты ведь не хочешь, чтобы с калекой что-то случилось?

— Да плевать мне на калеку! – прорычала Хести.

— Ты лжешь мне.

Утихшая было боль вновь стала нарастать. Тело свело судорогой, Хести упала на землю и обхватила себя руками, пытаясь защититься от грязного посягательства на ее силу.

— Он останется в живых, если ты будешь выполнять свои обязанности, – сказала Верховная. – Ты станешь моей правой рукой и частью Круга.

— Иначе ты убьешь его?

— Я заставлю его страдать. – В полумраке шатра Хести увидела хищную белозубую улыбку. – Боль будет мучить его изо дня в день до тех пор, пока не сведет с ума.

— Сумасшедшая тварь, – прошептала Хести.

— Можешь называть меня как угодно, – безразлично сказала Верховная. – Твой драгоценный калека может стать кадавром, если я захочу. Я посажу его в клетку и заставлю тебя смотреть, как он пожирает людей.