Книга Красное бедствие, страница 135 – Рита Хоффман

Мать вела себя подчеркнуто отстраненно, делала вид, что Хести ей вовсе не дочь, впрочем, как и все старшие жрицы, которым довелось привести в Упорядоченное детей. В их Доме заботу о детях брали на себя няньки – престарелые жрицы, сила которых уже угасла. Они были строги, холодны и походили скорее на менторов, чем на заботливых бабушек.

Сперва от Хести требовали куда больше, чем от остальных, а когда поняли, что она не обладает и долей силы Лагосы, просто забыли о ней. Дети не дружили с ней, потому что боялись Неумолимую, взрослые сторонились по той же причине. Сама же Лагоса изредка все же навещала Хести, должно быть надеясь, что она еще проявит себя и удивит наставниц.

Этого не произошло.

Приставленная к Хести Амария относилась к ней снисходительно. К тому времени по замку, расположившемуся на Белом Утесе, уже прокатилась волна слухов о том, что чрево Лагосы Неумолимой породило бездарность. Конечно же, мать была разочарована сильнее прочих – это подорвало ее авторитет среди жриц.

Рыкнув от досады, Хести замотала головой и попыталась сосредоточиться на предстоящей встрече с калекой.

Может ли она доверять ему? Если мальчишка окажется предателем, Верховная казнит ее.

А если он и впрямь решил остановить войну?

Глупый, слабый человек, он не понимает, во что ввязывается. Жертва принесена, земля пропиталась кровью, Столпы вот-вот явят себя, и повернуть назад не сможет никто.

Хести присела на скамью и спрятала лицо в ладонях. Ей не хотелось врать, не хотелось подставлять калеку, не хотелось ввязываться в интриги, которые плела Верховная. Все это претило ей, как бы она ни старалась возненавидеть людей, у нее ничего не получалось. Зато мало-помалу она начинала ненавидеть себя.

— Хести?

Она вскинула голову и уставилась на калеку. Тот щурился, пытаясь разглядеть ее в темноте.

— Да, – хрипло откликнулась она. – Садись.

Он неуклюже сел, подтянул больную ногу, и Хести заметила, как он поморщился.

— Помочь?

— Если тебя не затруднит.

Ставшим привычным движением Хести положила руки на бедро мальчишки и прощупала напряженную мышцу.

— Это можно исправить.

— И чем мне придется заплатить за это?

— Тебе – ничем. Потребуется принести жертву и…

— Не хочу быть обязанным, – прервал ее калека.

— Даже мне?

Он не ответил, лишь неопределенно пожал плечами.

Глупый. И упрямый.

Изобразив жест силы, Хести сняла спазм и вернулась на скамью. Савьер погладил ногу и криво усмехнулся.

— Иногда боль становится просто невыносимой.

— Ты собираешься страдать до конца своих дней?

— Может, однажды мне встретится хороший лекарь. Или нуада, которой я смогу доверять.

Хести перехватила его взгляд и поняла, что он имел в виду.

— Ты закрыла свои мысли? – спросил калека.

— Да, – нехотя ответила она. – О чем ты хотел поговорить?

Он долго молчал, прежде чем заговорить.

— Мне кажется, эта война ненавистна тебе так же, как мне, – осторожно начал он.

— Возможно.

— Я бы хотел сделать так, чтобы она закончилась, но понимаю, что одному мне не справиться.

— Ты просишь меня предать Дом?

— Я прошу тебя помочь мне закончить войну, пока жертв не стало еще больше.

— Ты даже не понимаешь, что это не война, – с горечью сказала Хести. – Как ты можешь строить планы, если понятия не имеешь, что происходит на самом деле?