Книга Красное бедствие, страница 122 – Рита Хоффман

Это было мучительно. Ему казалось, что из камня, вложенного в его грудь заботливыми руками, выползают щупальца: они по-хозяйски изучали его изнутри, проникали в каждую мышцу, чтобы однажды прорасти, пустить корни и закрепиться в теле.

После этого он определенно стал сильнее. И злее. И куда кровожаднее.

«Ей бы не помешало поесть», – подумал Хэль, продолжая разглядывать Ромэйн.

Ему всегда хотелось заботиться о Тет. Это желание она выжгла в его разуме раскаленным клеймом. И сейчас это желание – нет, потребность – было направлено на Ромэйн.

Выбравшись из воды, Хэль оделся, отжал длинные волосы и быстрым шагом углубился в лес. Там, удалившись от чужих взглядов, он присел на землю и закрыл глаза. Тонкое демоническое чутье сразу же привело его сознание к прекрасному созданию – молодому оленю, едва ли не олененку, мирно пасущемуся неподалеку.

Усилием воли Хэль заставил животное приблизиться. Он открыл глаза, светящиеся алым, и поманил оленя к себе. Очарованный демонической аурой, зверь подчинился и позволил погладить себя по мягкой шерсти.

Хэль резко схватил его за шею, и та с громким хрустом сломалась. Тонкие ноги животного подогнулись, он рухнул на землю. Довольный собой, Хэль закинул тушу на плечо и как ни в чем не бывало отправился к их крошечному лагерю.

— Чтоб меня, – выругался Латиш. – Ты еще и охотник?

— Это было легко, – отмахнулся Хэль. – Животные любят меня.

— Ты воспользовался доверием и убил его? – Мирай с презрением посмотрел на него. – Без оружия?

Хэль мысленно выругался. И как им объяснить, каким образом он свернул оленю шею? Нужно было воспользоваться кинжалом, который ему купили в городе.

— Он лежал на земле, я просто напал на него и задушил, – медленно сказал Хэль.

— Вдруг он болен? – подозрительно спросила Фэй.

— Горячее больным не бывает! – заявил Латиш. – Давайте его разделаем, ребята, здесь мяса хватит на несколько дней!

— Мы все не съедим, придется сжечь то, что останется, – сказала Фэй.

Пока Барниш и Латиш спорили о том, как правильно разделать тушу, Хэль заметил, что Ромэйн присела рядом с мертвым оленем и осторожно гладила его по бархатистому носу. Не сдержавшись, он опустился рядом и спросил:

— Тебе его жаль?

— Очень, – тихо ответила Ромэйн.

— Но он накормит нас, значит, умер не зря. Разве охотники не всегда…

— Нам бы хватило пары уток, – прервала его Ромэйн. – А это мясо мы все равно не сможем забрать с собой.

Тет никогда никого не жалела. Ожесточит ли сердце Ромэйн ее сила, отныне заточенная в ней? Сможет ли она так же жалеть живых существ спустя несколько лет? Как вообще повлияет на девчонку слияние с одним из сильнейших демонических генералов?

— У тебя очень доброе сердце, – хрипло сказал Хэль.

— Доброта нынче не в почете, – с сожалением в голосе ответила Ромэйн. – А тебе – тебе жаль его?

Ни капли, хотел ответить Хэль, но вместо этого произнес:

— Да.

— Выходит, твоему сердцу доброта тоже не чужда.

Она встала и отошла к костру. Он проводил ее задумчивым взглядом.

Доброта? Ему не чужда доброта?

Впору рассмеяться, но ему почему-то было не до смеха. Сколько будет продолжаться эта игра? Как долго он сможет скрывать свою истинную сущность? Рано или поздно сила Тет пробудится, и девчонка придет к нему, чтобы узнать, что делать, и что он ей скажет?