Книга Изгой, страница 127 – Андрей Никонов

— Здесь каждый за себя, – предупредил Павла журналист, но Веласкес уже понял, что это не совсем так.

Сейду, Корсу и маг-инспектор держались вместе, эта троица что-то обустраивала на холме. Копаться в земле вместе с ними у Веласкеса не было никакого желания, и он отправился осматривать остров. Шесть километров береговой линии он обошел за час, почти везде широкая полоса пляжа плавно переходила в океан, кроме одного места, где небольшой ручей основательно размыл грунт, и пришлось подняться наверх, метров на двести, чтобы его перейти.

Убедившись, что за ним никто не увязался, Павел достал телефон. Дешифровка видео, взятого с найденной в доме Шань Ли скрытой камеры, практически закончилась, оставались доли процента, файл был небольшим – видимо, его циклично обновляли. Связи не было; судя по времени и скорости, с которой их везли, остров находился далеко от берегов Параизу, минимум в пятистах километрах, надежды на то, что удастся прицепиться к сети проходящего судна, почти не было.

Файл расшифровался полностью через двадцать минут, камера фиксировала последние сутки, и Павел полюбовался на людей Норы Суарес, обыскивающих дом. До их с лейтенантом появления в комнате стояли два кресла, журнальный стол и секретер, их прошли сканерами, секретер вынесли. Веласкес два раза прокрутил запись на высокой скорости, ничего интересного там не было. На первый взгляд. Камера писала сто двадцать кадров в секунду, просматривать каждый – это занять себя только этим на несколько суток, и все же Павел нашел – на первых трех кадрах был виден другой человек, явно не из мафии, он уже уходил, когда камера начала новый цикл, и она сняла его в дверном проеме со спины. Этого человека Веласкес встречал совсем недавно – в этом он мог поклясться: волосы, забранные в хвост на затылке и едва заметный шрам на шее трудно было не узнать.

Сейду с помощниками не только вырыли яму, но еще и сделали лаз сбоку, прокопав семиметровый тоннель, с каждым часом работа шла все легче, словно силы не убывали, а прибавлялись. К тому же полезная деятельность помогала отвлечься от лезущих в голову мыслей – то, что осталось до похищения, становилось блеклым и малозначительным, а вот настоящее, наоборот, расцветало новыми красками, большей частью слишком яркими. Женщина не теряла над собой контроль, и то, что творилось с эмоциями, ее начало тревожить: ту же Мишель она готова была то расцеловать, то убить.

Новенькие, которых сбросили на плоту в океан, на время сплотили компанию – сначала островитяне ловили плоское судно с мотором, потом вытаскивали эту парочку, потом пытались завести двигатель, но тот оказался одноразовым и сгорел. Молодой человек очнулся раньше, но вопросов почти не задавал, держался особняком, а девушка спала.

Стрелковое оружие парню никто не предложил, оба пистолета, оставшиеся от убитых, разыграли на второй день, один достался Мишель Горовиц, а второй – тощему музыканту. Двумя днями позже они скорее поубивали бы друг друга, чем согласились мирно поделить наследство. Лишний нож Сейду забрала себе и отдавать какой-то шлюшке со значком детектива не собиралась. На эту парочку вполне хватало одного, того, что взял себе молодой парень.

Веласкес периодически проверял, как там Волкова. Делать на острове было совершенно нечего, он обошел его вдоль и поперек за четыре часа, даже на холм поднялся, посмотрел, чего там накопали журналист с инспектором, прятаться в кротовой норе он сам не собирался. Зато присмотрел отличное место – пляж с пещерой, под обрывом, а на самом обрыве дерево, раскидистое, с выходящими из ствола двумя толстыми ветками; там можно было сделать помост и в случае чего укрыться, дерево смыкалось кроной с другими такими же, так что и пути отхода тоже были. Этим он занимался целый день – приходил, клал Волковой руку на лоб, тормозил мозговую активность и снова уходил рубить жерди и сплетать их на высоте. Первый помост, сделанный на скорую руку, он для виду замаскировал, а вот второй, настоящий, в десяти метрах от первого, получился на славу: прочный, с заостренными концами кольев и практически невидимый. Один из магов, Салливан, поначалу наблюдал за ним издалека, а когда Павел отошел, даже проверил первое укрытие. Ему оно не понравилось, и больше за Веласкесом никто не следил.