Книга Дурная кровь, страница 75 – Андрей Никонов

— Какой у тебя уровень допуска, сынок? – Смирнов отлично изображал доброго дядюшку.

— А-5, сэр.

— Это хорошо, всего лишь капитан, у многих майоров допуск ВВ. Рози, деточка, принеси-ка сюда сканер.

Рози была тут как тут, с планшетом, к которому Сэм приложил ладонь и позволил себя уколоть, сняв браслет, и потом снова исчезла.

— Поздравляю с уровнем А-2.

Смирнов протянул капитану распечатанную на пластике фотографию. На ней светловолосая красотка в серебристом бикини сидела на корме яхты, от её спутника, который оказался за кадром, осталась рука, обнимающая женщину за талию. На пальце мужчины красовался перстень.

— И кто это? – Сэм пожал плечами, эту женщину он видел в первый раз. Кажется… Что-то из детства всплывало в памяти, неясное и почти незнакомое.

— Это, – Джон Маккензи тяжело вздохнул, – твоя мама, Сэмюель. Ирина Громова.

Сэм ошарашенно смотрел на фото, своей матери он почти не помнил, последний раз они виделись, когда ему было три года, и уж точно не представлял себе её такой юной.

— Когда? – спросил он, сглотнув внезапно пересохшим горлом.

— Снято двадцать четыре года назад, тебе было шестнадцать, – Джон подался вперёд, тоже глядя на лист пластика. – Через несколько месяцев она якобы умерла.

— А человек рядом?

— Мэр столицы Матеуш Гомеш, – ответил Смирнов. – Он был на яхте, когда та взорвалась. Не в тот раз, позже.

— Не понимаю, – капитан встал, – какое отношение это имеет ко мне.

— А ну сядь, – приказал генерал Маккензи. – Прямое. Ты ведь занимался группой «Сияние»?

— Которая была замешана в недавних событиях в Кейптауне? Да, и сейчас занимаюсь, только никакого прогресса нет. Стоит только потянуть за какую-нибудь ниточку, человек умирает и нить обрывается. Люди выходят в окна, бросаются под машины и стреляют себе в головы, я, чёрт возьми, очень хочу понять, что происходит, но почти вся информация для меня закрыта.

— Теперь у тебя другой уровень допуска, Сэмми, так что сможешь на многое посмотреть по-другому. «Сияние», – Смирнов добродушно улыбнулся, – это не просто название группы людей или проекта, это признак, вокруг которого этот проект вырос. Когда я, или твой отец, или Рози, да даже ты, кто-то из нас снимет браслет и не будет достаточно долго надевать, он обязательно двинется рассудком, это практически неизбежно. Но теоретически, если предположить, что поле на время нас пощадит, примет к себе, и маг сможет себя контролировать, когда это произойдёт, вокруг кисти, вот здесь, – он поднял растопыренные пальцы, – некоторое время будет появляться ореол, похожий на свечение, он хорошо заметен в полумраке. Первый признак того, что адаптация проходит успешно. Не гарантия, юноша, но – очень слабая надежда.

— Значит, это возможно? – Сэм покрутил браслет. – Снять эту штуку навсегда?

— Я же сказал – теоретически. Генерал Альварес ставил над эсперами опыты, и у семерых появилось вот такое сияние.

— Но эти маги умерли, – уточнил капитан.

— С некоторыми магами, в том числе с твоей матерью, – Джон Маккензи раскурил сигару, выпустил облако ароматного дыма, – никогда ни в чём нельзя быть уверенным. Альварес был тот ещё садист, шестнадцать эсперов замучил насмерть. Ты почитай данные по эксперименту, а я тебе скажу то, чего в них нет. В самом конце оставалось двое, женщину звали Ольга, мужчину – Леопольд, никаких фамилий или данных, откуда они, не осталось. Альварес утверждал, что уничтожил их, чтобы не отдавать нам идеальных убийц, только он просчитался, мы имеем все основания считать, что эти двое выжили. Так что хорошенько запомни эти имена, Сэмюель, потому что с этой минуты ты займёшься «Сиянием» вплотную.