Книга Дурная кровь, страница 34 – Андрей Никонов

— Нет.

— У меня была сводная сестра, хорошая девочка, ненамного моложе меня, – видно было, что воспоминания Ортеге не очень приятны, – и она влюбилась в мага, точнее говоря, это я их познакомил. У них всё было хорошо, родилась дочка, они купили отличный дом на побережье. Мы ведь из простой семьи, для нас собственный дом был роскошью, показателем успеха. А потом этот маг попал в аварию, ехал на мотоцикле, и ему почти оторвало кисть. Догадываешься, что было потом?

— Он уронил браслет, а потом надел снова, – предположил Веласкес. – И никому не сказал.

— Именно так и было. Когда всё уже случилось, нашли запись с камеры, этот паршивец натянул безделушку, словно ничего не произошло. Несколько месяцев он был нормальным человеком, а потом буквально за день съехал с катушек. Не буду рассказывать тебе, что он сделал с сестрой, не хочу это вспоминать. Он сделал это только потому, что она улыбнулась соседу, просто улыбнулась, ничего больше, – Игнасио на секунду замолчал, – Я был готов рвать эту мразь голыми руками, а потом – вообще всех эсперов, так вас тогда называли, но не успел, ребята из Сил обороны размозжили ему череп. Тварь даже помучиться не успела, умер слишком быстро и легко.

— У каждого своё проклятие.

— Так и есть, мой мальчик, так и есть. Но у тебя ещё и метка, вот что.

— Что вы хотите? – Павел поёрзал на табуретке, та стояла неустойчиво, одна ножка была чуть короче других.

— Ты – жирный кусок вчерашней новости, пока что анонимный, начиная с субботы всех вас раскроют, и убийцу, и жертв, и из-за метки никто не сможет ухватить с тебя свою долю, – сказал Игнасио. – Им останется только прыгать вокруг тебя, но не рядом с тобой. Возможно, тебя наградит мэр или дадут спеть гимн города на каком-нибудь празднике, политики пожмут тебе руку перед камерой, а потом твоё лицо примелькается, пойдут слухи, что не всё так чисто, появятся новые герои. Популярность – дело преходящее, тут нельзя ничего упускать. Мы заплатили тебе за репортаж, он стоит каждого реала, что ты получил, но другие покупать не будем.

— Не понимаю тогда, для чего этот разговор.

— Я, знаешь ли, владею не только издательствами и рыболовными клубами, у меня, молодой человек, есть банк «Фундо ипотека». Убили мою сотрудницу, уж не помню, как её зовут, – Ортега повертел трость.

— Эми Лю. Её звали Эми Лю.

— Возможно. Я хочу тебя нанять, один миллион реалов, ты получишь их, если сделаешь то, что я попрошу.

— Нужно убить кого-нибудь?

Игнасио рассмеялся, точнее говоря, захрипел, замахал рукой, из левого глаза вытекла слеза.

— Я бы не стал платить миллион за обычное убийство, – отсмеявшись, сказал он, – убийцу можно купить гораздо дешевле. Ты расследуешь это дело, а потом дашь мне отчёт, полный, с записями с лицензионной камеры, с показаниями свидетелей, если ты кого-нибудь пристрелишь, это тоже должно быть на видео, я хочу получить всё.

— Не скажу, что мне это не нравится, – признался Павел. – И миллион мне бы не помешал. Но вы сами сказали, что не можете меня нанять.

— Как репортёра – да. Мишель!

Женщина вошла в комнату, уселась на кровать, подогнув одну ногу под другую, раскрыла веером пачку пластиковых карточек.

— Давай сюда комм и камеру, – сказала она.

Павел, стараясь не слишком пялиться на обнажённые стройные ноги, протянул ей телефон и очки.