Книга Война Семей, страница 79 – Андрей Никонов

В восемь часов утра два офицера вернулись с ночного дежурства на полицейской машине и зашли в здание участка. Там они обнаружили труп дежурного, офицера Гарри Берга, следы борьбы, открытую камеру, в которой должен был сидеть задержанный, и закованного в фиксаторы человека без сознания, с лежащим рядом пистолетом. Рядом лежал лист пластика с текстом, в котором утверждалось, что пленник – настоящий убийца трёх человек в Ньюпорте. На столе дежурного валялась карточка со стандартным чипом и запиской.

Офицеры сразу же вызвали криминалиста и лейтенанта Мендосу, те приехали в половине девятого. На чипе нашли запись допроса некого Яна Стоцкого, который, по данным полиции, умер за два дня до этого в больнице Пастера. На записи было двое – пленник, которого нашли в участке, и ещё один человек в виде размытого силуэта. Во время допроса он несколько раз дотрагивался до Стоцкого, и тот, судя по всему, испытывал сильную боль.

— Пытал, – подытожил Фил Родригес. – Наверное, нейротоксин или контактный излучатель. Давай дальше, детка.

Пленный выложил всё – и как проник на яхту, убив там свою подельницу, и как выследил Стэна Родригеса, постучал в дверь, выстрелил в голову. И как забрался в квартиру к официантке по имени Кристи, с которой познакомился в кафе напротив больницы, и сначала задушил её, а потом выпустил пулю в сердце – из опасения, что она его опознает. На этом запись обрывалась.

— Кто у нас подозреваемый? Тот, который исчез из камеры?

Фил очистил яблоко и отрезал кусочек за кусочком. Он выглядел и вёл себя, словно добрый дядюшка, но Розмари было не обмануть – её собственный дядя, Иржи Суон, тоже прикидывался душкой, но на самом деле был той ещё умной и циничной сволочью.

— Мы запросили судью Сбышека, но тот пока не даёт разрешения. До того момента, как обвинения будут сняты с прошлого убийцы. То есть с того…

— Я понял, – мягко улыбнулся Фил. – Что скажешь, Розмари? Ничего странного не подметила?

— У того, кто пытал, явно есть опыт, – сказала Рози, – и, похоже, мы видели не всю запись, а только то место, где он добился ответов.

— В точку! Обрати внимание на время, дежурного убили в пять утра, а запись обрывается в пять тридцать семь и длится пятнадцать минут. Он разговорил его меньше чем за треть часа, а Гашек этот – наверняка крепкий орешек. Ты ведь смотрела отчёт из портового участка?

Рози кивнула. В этом отчёте утверждалось, что по данным генетической экспертизы Ян Гашек, найденный на месте бойни, и есть Ян Стоцкий, умерший в больнице и кремированный. На всех документах об утилизации стояла метка Стэна Родригеса, и картина была, в принципе, понятной. Этот Стоцкий-Гашек заметал следы.

— То есть подозреваемый, имени которого Адам нам не говорит, расколол убийцу быстрее, чем это сделали бы мы.

— Адам?

— Судья Сбышек. Старый хрен вечно ставит палки в колёса полиции, а знаешь почему? Его жена кувыркалась с одним из детективов, ещё когда была сержантом в убойном, и теперь он отводит душу.

— Вы так говорите, словно хорошо его знаете, – усомнилась Рози.

— Детка, поживи с моё, и ты будешь знать всех. Мы – старая гвардия, держимся вместе, пока костлявая тащит нас одного за другим в могилу.

Пока он разговаривал по комму с судьёй Сбышеком, угрожая нагрянуть в гости с каким-то Анджеем, судя по разговору, репортёром одного из столичных изданий, Розмари ещё раз прокрутила запись. Голос, хоть и искажённый, всё равно содержал в себе интонации и манеру речи, движения тоже могли выдать человека. Тот, на записи, похоже, об этом знал, и наложил достаточно фильтров, но всё равно силуэт казался ей знакомым. Она даже сняла браслет, позволяя памяти зачерпнуть немного внешней энергии, и была близка к разгадке. Вот прямо на языке вертелось.