Книга Возвращение Повелителя. Книга I, страница 79 – Александр Владыкин

Ладно. Не будем о грустном. Вот уже председатель, роль которого сегодня исполняет неизвестный мне боярин (кажется, Морозов это), в колокольчик прозвонил, и все члены Совета важно заняли свои места.

— Сегодня первым вопросом мы заслушаем князя Олега Нижегородского по делу о наследнике! — объявил он и сел.

Встал мой отец, который ни сейчас, ни до этого даже не взглянул в мою сторону. Будто меня тут и нет. О том, чтобы подойти, и речи не было, разумеется. Он довольно быстро зачитал свой коротенький указ, который по старинке назывался «Изъявлением княжьей воли», о том, что лишает меня, княжича Андрея Нижегородского, статуса наследника Нижегородского княжества. Причины не упоминались, да и не должны были — «княжья воля» как-никак.

«Волен князь во своих землях и чадах» — так говорится в одном из законов империи, который определяет права высшей аристократии. Правда, следующая же статья все того же уложения гласит, что царь (впоследствии — император) может такую «волю» не принять и потребовать ее изменить, но, повторюсь, в новейшей истории подобного не случалось, а сейчас и императора нет. В общем, пустая проформа все это собрание.

Поймал на себе несколько заинтересованных взглядов. Любопытно собравшимся, как я отреагирую на эту ситуацию. А никак. Сижу спокойно, как удав, нанюхавшийся дуста, и жду продолжения. Потому что знаю, что самое захватывающее еще впереди.

И оно следует. В соответствии с регламентом, сейчас меня должны попросить покинуть палату, но тут князь Алексей Тверской что-то тихо говорит сидящему рядом с ним боярину Морозову (все-таки, думаю, это он), и тот объявляет, что с извещением к Высшему Совету имеет обратиться собственная, ее императорского величества вдовствующей императрицы канцелярия, и что посланец оттуда уже ждет за дверью, когда его пригласят. Легкое волнение в палате — событие непредвиденное, о котором никто предупрежден заранее не был.

Председатель делает приглашающий жест рукой, лакей, который, стоя за закрытой дверью, каким-то мистическим образом его увидел (в замочную скважину что ли подглядывал?), торжественно распахнул обе створки.

В палату вошел… Ряженый. Нет, честное слово, даже не ожидал такого. Некто в камзоле темно-зеленого цвета, панталонах, чулках и тупоносых башмаках с золотыми пряжками. Да еще и с белоснежным шарфом на шее. А… Это же старинный мундир Преображенского полка. Они тут совсем в традиции, как я погляжу, заигрались.

Этот удивительный персонаж, громко стуча каблуками, заходит, встает в пяти метрах от дверей, вынимает из футляра свиток (очешуеть можно — может, там еще текст от руки гусиным пером написан, или все-таки напечатан?) и торжественно зачитывает Указ (именно так — с большой буквы) собственной ее императорского величества и так далее канцелярии о том, что…

Князь Олег Нижегородский лишается пожалования императора Российского, царя Казанского и Астраханского, князя Финляндского и прочее и прочее Михаила, а именно города Нижнеуральска с «тянущими» к нему землями, каковое владение передается в удел княжичу Нижегородскому Андрею в качестве неотъемлемого вотчинного владения, а самого княжича Андрея Нижегородского отныне следует именовать князь Андрей Нижнеуральский. Зачитав все это, изобиловавшее устаревшими словами и оборотами, послание, ряженый также гордо, как вошел, сделал поворот на сто восемьдесят градусов и удалился.