Книга Возвращение повелителя. Книга II, страница 61 – Александр Владыкин

Что сказать? Довольно большое поселение. Пожалуй, на титул вождя, а не просто старосты для этого Ригнара потянет. Частокол, крепкие ворота, десятка три, правда, коротких улиц, несколько даже двухэтажных домов.

Нас ждали на площади. Сам Ригнар, уже в человеческом облике, и сотни полторы жителей. Рядом с вождем стояла еще красивая, хотя и в возрасте, женщина и буравила меня ненавидящим взглядом. Ясно. Мать Сигры.

Спешиваться я не стал. Показал знаком Сигре, чтобы она, уже соскочившая с лошади, взяла мою под уздцы. А как иначе? Она сейчас моя невольница и вести себя должна соответствующе. Ух, как глаза у всех собравшихся засверкали сразу! Дочь их вождя служит постороннему. Оскорбление явное. Ничего, переживете. Ну, или не переживете, если сейчас не признаете меня за «гостя».

Вижу, что Ригнар колеблется. Очень ему хочется отдать приказ оборотням наброситься на меня и разорвать на части. И от него этого ждут. Но помнит он и о моей ауре, понимает, что даже если его соплеменники одержат победу, то после этого в большинстве домов поселения очаги больше никогда не зажгутся. Было поселение — станет маленькая деревенька. И еще не факт, что оборотни победят. Слишком я спокоен, и это вождя настораживает. На этом и строится мой расчет. Почему-то не сомневаюсь, что он не даст воли знаменитой ярости оборотней. Слишком умен. Да и о судьбе сына он пока ничего не знает. Ригнар делает шаг вперед, поднимает руку вверх раскрытой ладонью ко мне. Это знак мирных намерений. И это хорошо.

Все едва не испортил какой-то юноша лет пятнадцати — шестнадцати, выскочивший вдруг из толпы. То есть — не какой-то, а очень даже, как выяснилось, определенный — сын убитого мною брата Ригнара.

— Дядя! — закричал он. — Это он! Он лично убил моего отца и еще два десятка наших сильнейших мужчин! Его дружина уничтожила половину нашего племени! Его нельзя оставлять в живых! Кровная месть!

Вот те раз! А этот мелкий откуда взялся? Он что? Тоже на том поле был? Почему мы его не заметили? Почему упустили? Сигру, вон, Ди поймала, когда та уже считала, что сумела сбежать, а эта мелочь мстительная как улизнула?

— Зирд, уймись! — прикрикнул на парня Ригнар, останавливая этим толпу, уже дружно сделавшую шаг по направлению ко мне. — Замолчи! Мой брат и твой отец, как и воины вашего племени погибли в сражении, которое сами же и начали. По нашим законам за это нельзя объявить кровную месть!

Да, еще одна тонкость. Кровную месть может объявить только тот, на кого напали. Если же ты зачинщик войны, то как бы жестоко тебя не разгромили в результате, мстить не имеешь права. Так не только у оборотней. Этому (тоже, разумеется, неписаному) правилу следуют все населяющие Мезинару расы. Нарушить его — позор.

В общем, если рассудить, то пацан мне даже услугу сейчас оказал. Пока он помалкивал по поводу мести, у Ригнара еще была возможность просто не признать меня гостем со всеми вытекающими из этого последствиями, но теперь любое его враждебное действие против меня станет именно ею. Что, повторюсь, ляжет пятном на его репутацию.

— Чужак, будь нашим гостем! — провозгласил, повернувшись ко мне, вождь.

Я соскочил с коня и, надавив рукой на плечо Сигры, заставил ее опуститься передо мной на одно колено. Оборотни замерли, мать девушки наоборот — подалась вперед. Я ведь сейчас определю судьбу своей пленницы. Могу назвать варной, например. Тогда она на меня кинется, несмотря ни на какие законы. И ведь знает прекрасно, что даже если она сможет меня убить и тем самым освободить свою дочь, ее саму неминуемо ждет изгнание из племени, что означает смерть в лесу, но все равно готова на это пойти. Что ж, такое самопожертвование вызывает уважение.