Книга Первенцы, страница 123 – Дарья Чернышова

Они перебрались через неглубокий, залитый водой овраг и вышли на грибную поляну. Тихое место, даже приятное, но Итка крепче вцепилась в медвежью шерсть: здесь люди. Двое, без оружия и лошадей, очень уж маленького роста. «Да что со мной, – сама себе удивилась Итка, – это же просто дети».

Девочка лет десяти и маленький мальчик собирали грибы в плетеные туески и так увлеклись, что, похоже, забрели слишком глубоко в чащу. Под лапой медведицы треснула ветка. Мальчик обернулся, взвизгнул и дернул сестру за юбку. Взглянув на Итку, старшая побледнела, попятилась и сильно-сильно сжала в ладошке висящий на шее амулет из кроличьей лапки.

— Это вам не поможет, – сказала Итка. – Лучше просто бегите.

Уговаривать их не пришлось. Девочка, бросив туесок, схватила брата за руку, и они помчались прочь – домой, туда, где их кто-то любит и ждет. «Будь эти дети племянниками Бруно, – отчего-то пришло в голову Итке, – он убил бы их, не раздумывая».

Медведица потянула носом. Итка вскинула голову. Неужели она? Замелькали деревья, закружилось беспросветное небо.

Это в самом деле оказалась она – равнодушная вороная кобыла, в ожидании хозяйки спокойно пьющая воду из канавы. Сердце заколотилось быстрее. Хозяйка лихо спрыгнула на землю и тут же согнулась от рези в животе. «Кровь остановится, боль пройдет, – сказала себе Итка, прощаясь с одинокой медведицей, – но я никогда об этом не забуду». Весь скарб сохранился в целости, и каждая мелочь, каждый шов, каждый кусочек припасенной пищи стал настоящим сокровищем.

— Спасибо, – шептала Итка, поглаживая лошадиную морду, – спасибо, что ты им не досталась.

Кобыла фыркнула и ударила копытом. Итка согласилась: не стоит задерживаться, когда впереди такой длинный путь, а погода собирается буйствовать. Пусть будет буря, пусть грянет шторм, пусть вода затопит поля и долы. Пусть небо стенает и плачет о бедах Итки, потому что у нее не осталось времени.

Она застегнула Якубов плащ у шеи и натянула капюшон. «Пусть Бруно думает, что победил, – заговорил в голове знакомый голос, – победить должен Отто Тильбе». Итка собралась с духом и поставила ногу в стремя. «Держи спину прямо, – уже другим тоном добавил он, – скачи вперед». Итка зажмурилась и забралась в седло.

Сегодня кровь ее напоила землю, а земля эта вскормит однажды чужих детей.

Поводок настойчиво потянул вправо. «Я не смогу тебя сопровождать, – объяснял накануне Фирюль, – мне нужны свободные руки». Он шел рядом, шелестя по полу дорожным плащом, а Сорванец, непривычно спокойный, цокал когтями чуть впереди.

Много воды утекло с той ночи среди курганов. Старуха сильно задержалась в Кирте, если, конечно, не ездила куда-нибудь еще: служанки либо в самом деле ничего не знали, либо опять притворялись. А сегодня утром в усадьбе поднялся такой переполох, что юная госпожа догадалась – едет. Ее нарядили в серое платье – Нишка не жаловала яркие цвета – и причесали почти как в день свадьбы. Такой госпожу встретил Фирюль и сказал: «Пора».

За поворотом ждал недлинный коридор, по которому давным-давно она в последний раз шла без поводыря. Мыслями юная госпожа возвращалась снова и снова к ночной беседе в свечном чаду.

«Я бы не советовал вам обоим лезть в такие игры, – растягивает слова Отто, выслушав намерения друга. – Это плохо кончится».