Книга Близнецы. Том 1, страница 71 – Дарья Чернышова

— И ничего не делает?

— А что тут сделаешь? Не расстраивайся, ты тоже когда-нибудь умрешь.

— Но ты же… Тебе нет даже тридцати.

— Всегда найдется кто-то, кому повезло меньше. Тебе я не завидую, например.

— Почему? – хрипнул Модвин. У него неожиданно пересохло в горле.

— Я, к счастью, сумел избежать отцовства, – заговорил Освальд деловым тоном, как будто речь шла о племенном жеребце, – так что на моей совести не будет лишней сломанной судьбы. Однако на факт твоего рождения я никак повлиять не мог, поэтому ты останешься со всем этим, – неопределенно развел он руками, – один на один. – Освальд вздохнул. – Гребаная политика. Хорошо, что ты уже достаточно взрослый, чтобы постоять за себя.

Модвин, достаточно взрослый, чтобы постоять за себя, только теперь начал осознавать, что происходит. Живот стиснуло тошнотворной судорогой.

У Освальда нет детей. После его смерти замок, деньги, земля и проблемы перейдут от старшего брата к младшему. К нему, Модвину Фретке, который не готов… ни к чему.

— Сколько ты еще проживешь? – просипел он, не справляясь с собственным голосом.

— Не знаю и знать не хочу, – с мучительной откровенностью сказал Освальд. – Мне все равно. Каждый новый день похож на предыдущий, как близнец. Какая разница, сколько их осталось.

Его слова засели у Модвина в голове и не желали оттуда уходить.

Он поднимался по лестнице внутри замковой башни и старался не наступить в ядовитые крысиные ловушки. Модвину сейчас хотелось бы поставить одну такую в собственных мыслях и вытравить их прочь.

Ему казалось, Освальд описал в двух словах не только свою, но и его жизнь тоже. Каждый новый день – такой же, как предыдущий. Какая разница, сколько их осталось. Только если брату осталось немного, как изменятся его, Модвина, последующие дни?

Возможно, ему придется оставить комнату, которую он занимал – уединенное «гнездо» у самой вершины башни, где жила когда-то первая жена тезки-деда, хаггедка-колдунья. Ортрун об этом не знала – иначе, конечно, сразу велела бы все оттуда вынести и сжечь, а брата ни за что не пустила бы там ночевать. Модвин и сам не сразу догадался, кто спрятал под кроватью разные поделки из дерева и кости и записи на незнакомом языке.

Господину Фретке, главе семьи, не пристало ютиться в такой небольшой и непарадной комнате. Значит, другие покои.

Кроме того, управляющий станет обращаться к нему с вопросами, которые прежде решал Освальд. Таких вопросов немного, но Модвин и в них почти ничего не смыслит.

И еще, неожиданно пришло ему в голову, есть Збинек Гоздава, которому Ортрун все время говорит «нет». Что будет с Модвином, если она вдруг передумает?

Последний лестничный пролет показался ему бесконечным. Модвин торопился спрятаться в знакомых стенах, но перед самым входом уже едва переставлял ноги. Он открыл дверь и замер на пороге, потому что его комната не пустовала.

Сперва Модвин увидел расшитый золотом подол пышной белой юбки. Чуть выше – кончики двух очень длинных светло-русых кос. Потом он посмотрел Сикфаре в лицо. Она широко улыбнулась, показав слегка наезжающие друг на друга передние зубы, и игриво поправила волосы обвитой сапфировым браслетом рукой.

Сикфару не назвать красавицей. Уж точно не такой, какие глядели с портретов кисти покойного мастера Драгаша Гроцки. Этого художника прозвали Погорельцем, потому что лучшие из его работ одна за другой сгорели в вызванных засухой пожарах. Однако спустя некоторое время после кончины Драгаша ценность уцелевших портретов почему-то резко возросла.