Онлайн книга «Лут»
|
— Это, о мой юный восторженный друг, всего лишь малая часть той баснословной прелести, которой может удивить тебя Лут. Хом Вуали, прошу любить и не жаловаться! * * * Корабелла уснула, едва парни оказались на дощатом настиле причальной воронки. Свежий утренний ветер пах жасмином и лимонным морем, шевелил легкие сборчатые юбки горожанок. Смуглые ноги местных красавиц, помнил Крокодил, были до полированного блеска умащены розовым маслом. — Пойдем, — Крокодил сориентировался быстрее восторженно глазеющего по сторонам юноши, — нам тоже не мешает отдохнуть. Знаешь, если долго смотреть на черноту Лута, можно сгореть, заболеть, подхватить заразу через глаза сердцем, поэтому шанти возят с собой живой цвет. У каждого свое лекарство — у кого смальта, у кого цветы, у некоторых бабочки… Дают радость глазам. Ты бы видел тех, кто долго ходил в Луте и едва вернулся. У таких глаза будто обнесены черной вуалью. Она спадает постепенно, главное чтобы до сердца не успело дойти, тогда пиши пропало, рассыплется в угольную крошку. Сгорит. Такая она, Лутова красота. Выжигает. Лин завороженно внимал. Перламутр с шелковистой изнанки моря, белый лимон и синий жасмин были эндемиками и тремя главными составляющими экспорта Хома Вуали. По крайней мере, чистой ее частью. Хом — дивная редкость — имел два лика. Два Князя, два разума владели им, и если светлая половина была прекрасна и благоуханна, то вторая, темная, звалась Башнями Вавилона и представляла собой упорядоченную, строго организованную свалку. Целый мусорный город. Мусорница начиналась сразу за каналом после южной городской стены, и простиралась до самого горизонта. Когда-то давно окрестные Хомы заключили соглашение, по которому Хом Вуали обязался принимать у себя весь неликвидированный сор, а за это получал торговые льготы, право на внутреннюю армию и дополнительные субсидии от Башни. Гора мусора разрасталась, как плесень и вскоре сожрала почти весь Хом. Тогда-то он и раздвоился. Князь Башен Вавилона возвел стену, охраняющую чистую часть от мусорной. Попасть туда значило умереть. Другая власть, другой мир. Нил хотел сразу двигаться на постоялый двор, выкупить им комнатку, принять душ и поспать, но Лин все тащил его вперед, как энергичный щенок. Крокодил за каким-то лядом потакал мальчишке. И то сказать, среди людей, рядом с синеглазым, постоянный подспудный страх отступал. Они прошлись по центральной улице, еще сохранившей старую архитектуру — роскошного, пышного толка, за которую Хом и получил свое название. Глазели на витрины модных магазинов, Нил купил спутнику облако сахарной ваты — причем, если он понял правильно, парня интересовал не столько конечный продукт, сколько завораживающий процесс изготовления. Цвели каштаны. Кремовые свечи соцветий, набирающий обороты летний выходной день… Нил разливался соловьем, Лин внимал и кивал. — Сера и серна, Лин, сера и сер-на! Нельзя говорить девушкам, что у нее серные глаза, их это реально обижает. Так же как гель для укладки волос и лубрикант — катастрофически разные вещи… На сурдо синеглазый изъяснялся вполне прилично. Нил же знал лишь несколько определений на палитре эбру, языке Первых, мог изъясняться с Ивановыми на их наречии, неплохо болтал на гальтике Хома Ориноко… А, еще неплохо так разговаривал руками на дэфе, спасибо Джаката. |