Книга Лут, страница 48 – Евгения Ульяничева

Или я просто ревную, думал устало, прижимаясь головой к арфе. Следил, как Выпь ходит, как говорит с Ивановыми, ухаживает за оларами. Еремия жалела, тянула из затылка боль и жар.

Юга в ум поначалу не мог взять, отчего неглупый Волоха потащил девку с собой, к чему корабелле балласт? Понял Ивановскую предусмотрительность лишь теперь.

Ржавье.

Как бы рыжая его ни раздражала, Выпь она была подругой. Следовало поделиться догадкой. Упредить, опередить. Глядишь, что и придумают вместе.

* * *

Медяна кусала губы, стараясь не смотреть на лутовых воров. На корабелле от них было не укрыться; куда бы ни пошла девушка, она неизменно натыкалась на кого-то из этого полумифического сброда. Единственными, кто вызывал у нее симпатию, были курносый весельчак Буланко и главарь шайки — стройный, плечистый, зеленоглазый русый красавец.

Он казался ей в чем-то похожим на Выпь — манерой держаться и держать ситуацию. Успокаивать одним присутствием.

Лут же, напротив, внушал безотчетный, глухой страх. Истинная бездна-беда. Как в него можно влюбляться, до полного растворения? Наверное, для того надо быть совсем черным, с бархатными звездами внутри…

— Тебе нравится? — Выпь облокотился на борт рядом.

Крутил в пальцах свою странную игрушку-пустышку, эдр.

— Мне страшно, — медленно призналась девушка.

У меня плохое предчувствие, хотела добавить, но постеснялась.

— Не бойся. Я рядом.

Рядом, но не со мной, вздохнула про себя рыжая.

— А тебе-то самому как Лут, по душе?

— Почти самое прекрасное, что я когда-либо видел.

Почти. Ну, конечно же.

— Кстати, о самом-самом… у меня от того вон типа мурашки по хребту.

— От Дятла?

— Не смотри на него!

Выпь улыбнулся.

— Он похож на тура.

— На кого?

— Тур. Есть такой зверь. Далеко, где-то на Хоме Тайги. Хотел бы я там побывать.

— Туров наловить?

— Зачем? Просто увидеть их.

— Да вон, любуйся. — Обвела рукой корабеллу. — Натуральный зверинец. И Юга твой как…

— Как кто, ай?

Медяна шарахнулась от улыбки и глаз. Юга словно из Лута вынырнул, сидел на борту, скалился. Самой темной, жестокой масти.

Девушка подавила желание подтолкнуть его в другую сторону. Ответила с сердцем.

— Как кошка дрянная. Тебя не учили, что в разговор чужой влезать невежливо?

— Чему меня только не учили, рыжая бешанка. Влезать в том числе, хочешь, покажу? — выразительно высунул кончик яркого, быстрого языка.

Облизал темные губы.

Медяна вспыхнула. Даже шее жарко стало. Всему есть мера, в том числе и ее терпению.

Круто повернулась, пошла, не глядя. Ноги, шея — как из дерева.

Юга чувствовал на себе взгляд Выпь. Скажи он что-то в защиту девчонки, Юга бы ощетинился, но Второй молчал. В молчании слов было больше.

— Слушай, пастух, — Юга решился, наклонился к Выпь близко-близко, словно их могли запалить, — слушай. Дальше держи бабу свою при себе. По мне так все равно, что с ней станется, но ты ж за нее сердцем болеешь, а?

— А? — Выпь повернул голову, пыхнул жаром, ожег дыханием щеку, как конь ретивый.

— Девку береги, бестолочь! — сердито прошипел Юга.

Пастух, кажется, что-то понял. Но спросить не успел.

— Внимание, товарищи пассажиры! Просьба пристегнуть ремни и не блевать понапрасну, мы входим в зону труполентности! — зычно рявкнул Дятел. — Кракен, драть тебя, быстро греби сюда! А вы, цивилы, свалите от борта!