Книга Лут, страница 126 – Евгения Ульяничева

Вот только куда? Куда теперь?

— И куда мы теперь?

Сердце у Второго бухнуло тяжело. Остановилось.

Юга смотрел вопросительно, молчал. На смуглых скулах таяли снежинки. Цеплялись за ресницы. Мерз Третий легко. Выпь подумал, что содрал бы с себя кожу, горячую шкуру, чтобы накинуть ему на плечи.

Мысленно отпинав себя за трусость, потер лицо.

— Печати говорили, что есть Сиринкс, — наконец заговорил, — и что она, она может научить владеть Голосом, чтобы не было вреда другим…

Юга быстро перебил.

— Сиринкс — женская особь твоего вида?

— Да.

— Собираешься искать, значит, — Юга склонил голову, упер руки в бедра. — Примерно представляешь, где Сиринкс эта может обретаться?

— Нет, — Выпь виновато пожал плечами.

— А как выглядит?

— Не-а.

— Тогда как, Лут тебя забери…

— Я буду слушать, — улыбнулся Выпь. — Я узнаю.

Юга ошарашено покрутил головой. Был он с утра непривычно бледен, и Второй, решившись, быстро коснулся ладонью кончика его носа.

Третий дернулся, вытаращился, молча приоткрыл рот.

— Холодный, но не сухой, — задумчиво сообщил Выпь, — я боялся, ты простынешь здесь.

— Или я тебе собака?!

— Кошка скорее, — признался Второй, увернулся от удара, — так ты поедешь со мной?

— А что еще сказали тебе Печати?

Выпь пожал плечами, стараясь казаться беспечным.

— Что-то про рокарии Третьих. Кластер. Про водную библиотеку…

— Моя вотчина, значит… Знаешь, что, пастух, пожалуй, мы разделимся. Я отправлюсь навестить предков, а ты будешь выслушивать свою зазнобушку.

Выпь поморщился. Издевка в голосе Третьего его задевала.

— Не зазнобушку. Мне нужно, чтобы она меня научила. Чтобы я… Чтобы я не навредил тебе. А вот идти одному на Хомы Третьих не лучшая идея.

— Все лучше, чем тащиться туда вдвоем. Должна сработать родовая память, знаешь ли. Как у тебя, — улыбнулся, показав острые зубы.

До тэшки успели добраться. Судя по ошарашенным взглядам работников воронки, такие вот легко одетые заблудные туристы Хому были в новинку. Лутоны, однако, у туристов водились, и места на тэшке нашлись.

Посадка затянулась. Залы ожидания здесь так и не завелись, и Юга дрожал, прятал голые ладони под мышками. Однако приглашение согреться от бригады снеголомов, мужиков денежных, только что с вахты, не принял, независимо жался рядом со Вторым.

Когда поднимались по трапу — покрытой инеистым пушком доске с набитыми поперечинами — Выпь решился.

— Если будем жить на севере, — сказал, стараясь держаться спокойного голоса, — я сошью тебе шубу, мерзляк.

Юга споткнулся, будто Выпь саданул его по затылку.

Не повернулся, не ответил даже, просто втянул голову в плечи.

Уже на палубе проговорил:

— Нет. — И улыбнулся, прежде чем Выпь понурился. — Когда мы будем жить у моря, я подарю тебе плавки.

* * *

Дятел сел рядом. Бесстыдно затянулся, прикуривая от Волохиной сигареты, с кряхтением вытянул длинные ноги.

Помолчали, разглядывая красующийся, ластящийся Лут. Страта была спокойная, не опасная, Лебединая дорога — ни Спиралей Бруно, ни роз Лута в пору цветения. Можно было расслабиться и отдышаться.

— Ну так и, гаджо? Гостиных домов поблизости не валяется, а тебе неплохо бы выспаться да кончать с этой дрянью. Я не про Хом Бархата, кстати.

Поймал за руку, задрал рукав, обнажая укусы.

— Я сам себе врач.

— Ты сам себе враг, упертый русак, — возмутился цыган. — Куда жопу мостишь? Нужно и корабеллы спрятать, и нам подлататься.