Книга Тамам Шуд, страница 52 – Евгения Ульяничева

— Прекрасно, — прошептал Лин.

— Да, — отозвался Михаил.

Облизал сочащиеся кровью, как на морозе лопнувшие губы.

Ну здравствуй, Лут.

* * *

— Надень свитер, — повторил Михаил.

Кажется, он сказал это в третий раз. И опять — не повышая голоса. Терпения ему было не занимать.

На верхней палубе порядком задувало — тэшка шла с хорошей скоростью, да и сезон начался. Члены экипажа одевались тепло, опытные путешественники тоже позаботились о собственном комфорте и со стороны гляделись клубками пряжи.

— Надень. Ты едва выздоровел, и мне не хочется вновь проводить сутки у твоей постели.

Лин вздохнул, сдерживая раздражение, но послушался. Проще было согласиться и тем отвязаться. Натянул свитер, расправил воротник, охвативший горло мягким кольцом.

Развел руками — типа, ну? Доволен?

— Теперь не замерзнешь, — внушительно прокомментировал Михаил.

Ушел к другому борту. Сел там, прямо на палубу, взялся плести что-то вроде сети… Лин закатил глаза. Он и так не мерз. Практически. А если мерз, то это легко можно было перетерпеть, зачем паковать его в эту шерсть?

Странным был Иванов Михаил. От него не исходило чувство верткости, прыгучей легкости, как от Нила, он казался более заземленным и надежным. Точно скала. Не вдруг собьешь, но укрыться всегда можно.

Не казался, одернул себя Лин. Был. Не зря его учили смотреть и видеть, кое-что в голове осталось, въелось в обвычку, как гимнастика по утрам. Этот Иванов сильно отличался от своих собратьев.

Помаявшись и подкрутив длинноватые рукава, Лин все-таки подошел к спутнику, опустился рядом на корточки и осторожно потрогал плетево концами пальцев. Теперь нитяное кружево было вставлено в рамку из кругло гнутого прута, как будто под вышивание.

— Что это? Для чего это? — спросил, склонив голову набок.

— Это оберег от кошмаров, — пояснил Иванов, внимательно глянув на Первого, — обычно вешают в изголовье и он ловит плохие сны. Видишь, в центре плетения синий камень? Кошмары принимают его за глаза спящего, садятся и запутываются в лабиринтах нитей.

— О, — растерянно откликнулся Лин. Он уже сталкивался с разными людскими обычаями, но этот был внове. — Здорово придумано. Никогда о таком не слышал.

— Это почти забытый ритуал, его мало кто практикует. Я впервые встретился с ним на Хоме Ветра, там и научился…

Поднял поделку выше, дал любопытному Лину рассмотреть и потрогать.

— Прицеплю хвосты и можно пользоваться.

— Тебе снятся кошмары? — понизив голос, с сочувствием уточнил Первый.

Михаил помолчал. На шерстяной нитке приладил первый хвост. Узкое перо, пестрое, как осенний лист.

— Нет, — отозвался коротко. — Тебе снятся.

— О, — повторил Лин.

Кажется, еще совсем недавно он завидовал людям за их способность к сновидениям. Насмешка Лута: после выздоровления он сам стал частым гостем в доме снов. И были те сны не добрыми хозяевами.

Сел рядом, подтянул колени к груди. Смотрел с живым интересом, но в процесс не лез и этим выгодно отличался от Машки, которой везде надо было участвовать.

— Все Ивановы такие… Изобретательные, — проговорил негромко.

— Все? И многих ты знал?

— Не так чтобы очень, — Первый улыбнулся, — но они все любили что-то делать руками. Это интересно.

— Польщен и благодарю от имени Ивановых, — подумав, откликнулся Михаил.

Лин фыркнул негромко.